Все по-старому

Там если брюхом сядешь, не вытянуть четверым. Бомбила медленно с матами правит во дворы. Из этих дверей я первый раз выпорхнул в мир. Мой космодром хранилище нежилых квартир. Вспомнить сухими пальцами гасить свечу я так не Хочу. Я останусь, переночую. Пересмотрю всё, что видел ночами в окне. Чужие кухни, свет в застойной пелене. В эту минуту мне мой город действительно дорог. Созвездие сине-зелёных огней и конфорок. Людям не спится, точно озябшие птицы, Но газ не согревает, только эмаль коптится. И вроде все понимают, что-то неправильно, Только никак не отпускает родная окраина. Количество схаванных бедствий как показатель силы. Откуда в менталитете эта примесь терпилы? Микрорайон как старый учебник. Листая пальцы в кровь из щёлок, вытянул всё, Что было лечебным. Остались только рисунки на корках. Наши же лица в руинах школ. А я глаза отвожу виновато. И им неважно, куда я ушёл. Им важно, что я ушёл куда-то. Сегодня не было крика, что рвётся в форточки с Улиц. Да и кто сунется? Ретивые витражи жду ли? На восемь старых дворов четыре фонаря. Сумерках скрипом железа лишь они одни говорят. Как осень принесла нам смерть на первом листе. Одиннадцать лет назад как маленький мир опустел. Верно, как хранят забытое ржавые двери и как мы Срывались отсюда быстрей на дальний берег. Район засыпан снегами, дождями дикими. Мыты разбитые мечты ждут своих хозяев под плитами. Окна жадно встречают каждого незнакомца. И всё здесь верит, что тот, кто отпущен, Вернётся. Серый снег проседает где-то в начале Марта. Протоптано по слякоти от хаты до ломбарда. Лишь вечерами вдалеке мимо мелькают фары. По знаку здесь тупик, здесь всё по-старому. Микрорайон как старый учебник. Листая пальцы в кровь из щёлок, Вытянул всё, что было лечебным. Остались только рисунки на корках. Наши же лица в руинах школ. А я глаза отвожу виновато. И им неважно, куда я ушёл. Им важно, что я ушёл куда-то.