Разноцветные кибитки На польском

Я дам возы колоровы таборами, я дам возы Колоровы вечерами. Може злище с падающих им по вружи, Я цыганский верных компаних подружи. За ним шляды в нашим глами позаснула. О, поведите мне, цыгане, як там у вас есть. У нас веле и не веле во всем раз, У нас червень, у нас зелень, синь и блядсь. У нас бленкит, у нас фиолет, у нас долы И недолы, але zawsze колорово есть wśród нас. У нас бленкит, у нас фиолет, у нас долы И недолы, але zawsze колорово есть wśród нас. Талай, рамзи, дурай, талай, рамзи, Дурай, талай, рамзи, дурай, рамзи, Дурай, дай, дай. Талай, рамзи, дурай, дам, талай, Рамзи, дурай, талай, рамзи, дурай, Рамзи, дурай, дай, дай. Я дам возы колоровы таборами. И цыгане, как хотел бы ехать с вами. Бэнде sobie мешкать кентам жи и музице. Бэнде плакать на бок джебе старых шибец. Теплым вятром вам подшибе старе полотно. Цоми дачи, жеби южно было смутно ми. Даме веле и не веле во всем раз. Даме червень, даме зелень, синь и блядсь. Дамы бленкит, дамы фиолет, дамы долы и недолы, Але бэнче колорово поśród нас. Дамы бленкит, дамы фиолет, дамы долы и недолы, Але бэнче колорово поśród нас. Талай, рамзи, дурай, талай, рамзи, Дурай, талай, рамзи, дурай, рамзи, Дурай, дай, дай. Талай, рамзи, дурай, талай, рамзи, Дурай, талай, рамзи, дурай, рамзи, дурай, Дай, дай. Я похитил бы у неба ленты радуг. И шатры бы разукрасил всем на радость. Я из солнечных лучей бы струны сделал. Чтоб отцовская гитара звонче пела. Из рассветов и закатов сплёл бы крылья. И над табором цыганским с песней пролетел. Здесь степи мои и радость, и беда. Здесь осталось мое сердце навсегда. Слышал я немало песен, но цыганской нет чудесней. Видел самые большие города. Но зеленые просторы на любой далекий город никогда Не променяю, никогда. Хайлай, рамзи, дурай, хайлай, рамзи, Дурай, хайлай, рамзи, дурай, рамзи, Дурай, дай, дам. Хайлай, рамзи, дурай, дам, хайлай, Рамзи, дурай, хайлай, рамзи, дурай, Рамзи, дурай, дай, дам.