Маяковского

В поцелуе рук ли, губ ли, в дрожи тела Близких мне красный цвет моих республик тоже должен Пламенеть. Я не люблю парижскую любовь, любую самочку ширками Разукрасьте. Потягиваясь, задремлю, Сказав "ту-бу" собакам озверевшей страсти. Ты одна мне ростом вровень, встань же рядом с Бровью брови. Дай про этот важный вечер рассказать По-человечьи. Пять часов, и с этих пор с тех Людей дремучий бор, вымер город заселенный. Слышу лишь свисточный спор поездов до Барселоны. В черном небе молний постых гром ругни в небесной Драме. Не гроза, это просто ревность двигает горами. Глупых слов не верь всерьез. Не пугайся этой тряски, я взнуздаю, Я смирю чувство отбросов дворянских. Страсти коль сойдет коростой, но радость Неиссякаемая. Буду долго, буду просто разговаривать Стихами я. Ревность жены, слезы, ну их! Вспыхнут виги, порубию. Я не сам, а я ревную за советскую Россию. Видел на плечах заплаты, их чахотка лижет вздохом. Что же, мы не виноваты, ста миллионам было плохо. Мы теперь таким нежны, спортом выпрямишь немногих. Вы и нам в Москве нужны, не хватает длинноногих. Не тебе в снега и в тиф шершить этими Ногами. Здесь на ласке выдать их в ужины с Нефтяниками. Ты не думай, щурясь просто из-под Выпрямленных дуг. Иди сюда, иди на перекресток моих Больших и неуклюжих рук. Не хочешь оставайся и зимуй. Это оскорбление на общий счет нанижем. Я все равно тебя когда-нибудь возьму одну или вдвоем С Парижем.