Что ты ищешь в людях?

Что ты видишь в людях? Своё отражение, сердца биение или гниль Внутривенную? Что ты видишь в друге рядом стоящем? Разделённую правду или душу незрячую? Твои мысли отражаются в любимых глазах или ты видишь Только лжи замаскированный страх? Где мы веру потеряли? Стены зря ломали, убегали, находили, Вновь бежали и теряли сознание извне. Куча мыслей в голове. Мы в игре, где с нелогичные правила, Царство лести, трактата бесчестие, Смех бестии. Нет места святости. Нравоучения нуждаются в крепости. Лишь единицы вкусят каплю истины. Нумерация определяет сознание. Многих затронул процесс созерцания. В пушечное мясо рвётся доверие. В зеркале ты видишь чужое отражение. Мы звери на улице, дома животные, На всё готовые, иногда и на подвиги. Кидаемся под ноги, молим и просим, Плюём свысока, не слушая просьбы. Удар в спину сзади, но от кого? Ещё и ещё от себя самого. Может сделаешь, Боже, чтобы лица бумажные ожили? Пускай без кожи, но сделай построже им рожи их. Неужели всё же мы становимся схожи с прохожими, Такими же серыми, на лица похожи мы? Ну же, кто же однажды сможет сделать глаза влажными Каждому дважды доказав, что нет ничего важного даже Дороже той же шёной писанины бумажной, Которая впоследствии окажется важной. Неважно, главное не ждать, пока кто-нибудь скажет. С потерей времени ко дну можно пойти как баржа, Так же надеясь на спасение всем экипажем сидеть Молча и молиться в трюме загаженном. Меня одолевает вражда, как путника жажда. Кто хочет сражаться, бросаю вызов всем и каждому. Однажды мы оставим ожог и на твоей коже клинком, Не вынимая даже его из ножен. Что ты ищешь в людях: робость или мудрость? Скольких ненавидишь, скольких искренне любишь? В чём истину видишь: в людях или же в Небе? И какова твоя жизнь: поиск или нелепость? А что ты видишь в небе: паруса или судьбы? Облака или души себя растишь или губишь? Поднимаешься выше, ненавидишь всех люто. Что ты ищешь в минутах? Что в тебе видят люди? Есть люди, что извергают пламя, хотя не драконы, У которых есть крылья, но лишь для разгона полёта Духа, а не тела. Ведь временами греет мысль: ты не птица, Но и не камень. Человеческая странность его память. Он помнит, что построил замок, оказываясь нагим. И мера отваги, способность быть сдержанным до Последнего определяют долголетие. Переменчивость, с которой встречает утро с каждым Рассветом то ласка, то в горло путр. Тонкость лезвия, как хитрость бедствия нахлынуть в Момент повышенной ответственности. Сколько философий марает бумагу, Столько и судеб несутся в атаку на железные траки, Чтобы кишками запутать механизмы, Правящие веками. С голодными ртами и с пустыми глазами миллионы Пресмыкаются перед пузами, идолы которых бледнее Полудохлых тех, что у ног их почитателей согнут под Огнём перекрёстным. Слишком непросто быть просто честным и добрым, Как разум просит. я ищу в людях себя ценою Ратью. Приходится вместо штанов носить платья, Вместо распятия засушенный череп истекая, Вместо крови желчью и серой. Колеблется вера в моральном аборте. Вижу счастье обрести можно лишь будучи мёртвым. Что ты ищешь в людях: робость или мудрость? Скольких ненавидишь, скольких искренне любишь? В чём истину видишь: в людях или же в Небе? И какова твоя жизнь: поиск или нелепость? А что ты видишь в небе: паруса или судьбы? Облака или души себя растишь или губишь? Поднимаешься выше, ненавидишь всех люто. Что ты ищешь в минутах? Что в тебе видят люди? Что тебе видят люди? Что ты