Благодарим. Голос невинности. Чума Луизы.

Благодарим задумчивую Мэри, благодарим за жалобную Песнь. Не прежнее ли время такая ж, Видно, холмы и доли ваши посетила? Раздавались жалкие стенания по берегам потоков и Ручьев, бегущих ныне весело и мирно сквозь дикий рай Твоей земли родной. И мрачный год, в которой пало столько отважных, Добрых и прекрасных жертв, Едва оставил память о себе в какой-нибудь простой Пастушьей песне, Унылой и приветной. Нет, Ничто так не печалит нас среди веселий, Как томный сердцем повторенный звук, Как томный сердцем повторенный звук. Если б никогда я не бывала у хижины родителей Своих, они свою любили слушать Мэри. Самой себе я, кажется, внимая, Пою славу родимого порога. Мой голос ласков и трепетен. Он был голосом юности. Он был голосом нежной тоски. Был голосом веры. Он был голосом преданности. Он Был голосом Любви. Он был Голосом нежной тоски. Не в моде теперь такие песни. Но все же есть еще простые души, Рады таять от женских слез и слепо верят им. Она уверена, что взор слезливый ее неотразим. А если б тот же о смехе думал о Своем, то, верно, Все бы улыбалось. Вальсингам хвалил крикливых северных красавиц. Вот она и растолстела.