Мцыри, часть 6

Я ждал. И вот в тени ночной врага почуял он. И вой, протяжный, Жалобный, как стон, раздался вдруг. И начал он сердито лапой рыть песок. Встал на дыбы, Потом прилег, и первый бешеный скачок мне страшной Смертью грозил. Но я его предупредил. Удар мой верен был и скор. Надежный сук мой, как топор, широкий лоб его Рассек. Он застонал, как человек, И опрокинулся. Но вновь, хотя лила из раны кровь густой широкой Волной, бой закипел смертельный бой. Ко мне он кинулся на грудь, но в горло Я успел воткнуть и там два раза повернуть мое Оружие. Он завыл, рванулся из последних сил, И мы, сплетясь, как пара змей, обнявшись крепче двух Друзей, упали разом, и во мгле бой Продолжался на земле. И я был страшен в этот миг, как барс Пустынный зол и дик. Я пламенел, визжал, как он, как будто сам я Был рожден в семействе барсов волков под свежим Пологом лесов. Казалось, что слова людей забыл я, И в груди моей родился тот ужасный крик, Как будто с детства мой язык к иному звуку Не привык. Но враг мой стал изнемогать, Метаться, медленней дышать. Сдавил меня в последний раз. Зрачки его недвижных глаз блеснули грозно И потом закрылись тихо вечным Сном. Но с торжествующим врагом он встретил смерть Лицо к лицу, как в битве следует бойцу. Ты видишь На груди моей Следы глубокие когтей. Еще они не заросли и не закрылись, Но земли сырой покров их освежит, И смерть навеки заживит. О них тогда я позабу, И вновь, собрав остаток сил, Побрел я в глубине лесной. Но тщетно спорил я с судьбой: она Смеялась надо мной. Я вышел из лесу, И вот проснулся день, И хоровод светил напутственных исчез в его лучах. Туманный лес заговорил. Вдали аул куриться начал. Смутный гул в долине с ветром пробежал. Я сел И вслушиваться стал, Но смолк он вместе с ветерком, И кинул взор я кругом. Тот край Казался мне знаком, И страшно было мне. Понять не мог я долго, что опять вернулся я К тюрьме моей, что бесполезно столько дней я тайный Замысел ласкал, терпел, томился и страдал. И все зачем? Чтобы в цвете лет, Едва взглянув на Божий свет, при звучном ропоте Дубрав, блаженство вольности познав, Унесть в могилу за собой тоску по родине святой, Надежд обманутых укор и вашей жалости Позор. Еще в сомнение погруженный, Я думал это страшный сон. Вдруг дальний колокола звон раздался Снова в тишине. И тут все ясно стало мне. О, я узнал его тот час. Он с детских глаз уже не раз гонял видения Снов живых про милых ближних, родных, Про волю дикую степей, про легких бешеных коней, Про битвы чудные меж скал, где всех один я Побеждал. И слушал я без слез, без сил. Казалось, звон тот выходил из сердца, Будто кто-нибудь железом ударял Мне в грудь. И смутно понял я тогда, что мне на Родину следа Не проложить уж никогда