Мцыри, часть 7

Тут я забылся. Божий свет в глазах угас. Безумный бред бессилью тела уступил. Так я найден и поднят был. Ты остальное знаешь сам. Я кончил. Верь моим словам Иль не верь, мне все равно. Меня печалит лишь одно: мой труп, Холодный и немой, не будет тлеть в земле Родной. И повесть горьких мук моих не призовет меж стен Глухих вниманье скорбное ничье На имя Темное Мое. Прощай, Отец! Дай руку мне. Ты чувствуешь: моя в огне. Знай, этот пламень с юных дней, Таяся, жил в груди моей. Но ныне пищи нет ему, и он Прожег свою тюрьму И возвратится вновь к тому, кто всем законной Чередой дает страданье и покой. Но что мне в том? Пускай в раю, в святом заоблачном краю, Мой дух найдет себе приют. Увы, за несколько минут между крутых И темных скал, где я в ребячестве играл, Я б рай и вечность променял. Когда Я стану умирать И, верь, тебе недолго ждать, Ты перенесть меня вели В наш сад, В то место, где цвели Акаций белых два куста. Трава меж ними так густа И свежий воздух так душист, И так прозрачно-золотист играющий на солнце Лист. Там Положить вели меня. Сияньем голубого дня Упьюся я в последний раз. Оттуда виден и Кавказ. Быть может, он с своих высот привет прощальный мне Пришлет, Пришлет с прохладным ветерком, И близ меня перед концом родной опять раздастся Звук. И стану думать я, что друг или брат, Склонившись надо мной, отер внимательной рукой с Лица Кончины хладный пот И что вполголоса Поет он мне про милую Страну. И с этой мыслью Я засну И никого Не прокляну.