Мцыри, часть 2

Старик, Я слышал много раз, что ты меня от смерти Спас. Зачем? Угрюм и одинок, грозой оторванный Листок, я вырос в сумрачных стенах душой дитя, Судьбой монах. Я никому не мог сказать священных слов отец и Мать. Конечно, ты хотел, старик, чтобы я в обитель отвык От этих сладостных имен. Напрасно. Звук их был рожден со мной. Я видел у других отчизну, дом, Друзей, родных, а у себя не находил не только Милых душ могил. Тогда, пустых не тратя слез, в душе я клятву Произнес: хотя на миг когда-нибудь мою пылающую Грудь прижать с тоской к груди другой, Хоть незнакомой, но родной. Увы, теперь мечтанья те погибли В полной красоте, И я, как жил в земле чужой, умру Рабом И сиротой. Меня могила не страшит. Там, говорят, страданье спит в холодной вечной Тишине. Но с жизнью жаль расстаться мне. Я молод, Молод. Знал ли ты разгульной юности мечты или не знал, Или забыл, как ненавидел и любил, Как сердце билось живей при виде солнца и полей С высокой башни угловой, где воздух свеж и Где порой в глубокой скважине стены дитя неведомой Страны, прижавшись, голубь молодой, Сидит, испуганный грозой. Пускай теперь прекрасный свет тебе постыл. Ты слаб, ты сед, и от желаний ты отвык. Что за нужда? Ты жил, старик, тебе есть в Мире что забыть. Ты жил. Я так же мог бы жить. Ты хочешь знать, что видел я на воле? Пышные поля, Холмы, покрытые венцом дерев, разросшихся кругом, Шумящих свежей толпой, как братья в пляске круговой. Я видел груды темных скал, когда поток их разделял, И думы их я угадал. Мне было свыше то дано. Простерты в воздухе давно объятия каменные их и Жаждут встречи каждый миг. Но дни бегут, бегут года, им не Сойтиться никогда. Я видел горные хребты, Причудливые, как мечты, когда в час утренней Зари курилися, как алтари, их выси в небе Голубом, и облачко за облачком, Покинув тайный свой ночлег, к востоку направляло Бег, как будто белый караван залетных птиц из Дальних стран. Вдали я видел Сквозь туман, В снегах, горящих, как алмаз, Седой, Незыблемый Кавказ. И было сердцу моему легко. Не знаю почему. Мне тайный голос говорил, что некогда и Я там жил. И стало в памяти моей прошедшее ясней, Ясней