Мцыри, часть 5

Трудами ночи изнурен, я лег в тени. Отрадный сон сомкнул глаза невольно мне. И снова видел я во сне грузинки образ Молодой. И странной сладкою тоской опять Моя заныла грудь. Я долго силился вздохнуть И пробудился. Уж луна Вверху сияла, И одна лишь тучка кралася за ней, Как за добычею своей, объятия жадные раскрыв. Мир темен был И молчалив. Лишь серебристой бахромой вершины цепи снеговой Вдали сверкали предо мной. Да в берега плескал поток. В знакомой сакле огонек то трепетал, То снова гас. На небесах в полночный час так гаснет яркая звезда. Хотелось мне, Но я туда взойти не смел. Я цель одну пройти в родимую Страну имел в душе и превозмог страданье Голода как мог. И вот дорогою прямой Пустился, робкий и немой, Но скоро в глубине лесной из виду Горы потерял. И тут с пути сбиваться стал. Напрасно в бешенстве порой я рвал Отчаянной рукой терновник, спутанный плющом. Все лес был, вечный лес Кругом, страшней и гуще каждый Час. И миллионом черных глаз смотрела ночь и темнота Сквозь ветви каждого куста. Моя кружилась голова. Я стал влезать на дерева, но даже на краю Небес все тот же был зубчатый лес. Тогда на землю я упал и в Исступлении рыдал, и грыз Сырую грудь земли. И слезы, слезы потекли в нее горючею росой. Но верь мне, помощи людской я не желал. Я был чужой для них навек, как зверь степной. Если б хоть минутный крик мне изменил, Клянусь, старик, я вырвал слабый мой язык. Ты помнишь, в детские года слезы не знал я Никогда. Но тут я плакал без стыда. Кто видеть мог? Лишь темный лес да месяц, плывший средь Небес. Озарена его лучом, Покрыта мохом и песком, Непроницаемой стеной окружена Передо мной была поляна. Вдруг по ней мелькнула тень, и двух огней промчались Искр. И потом какой-то зверь одним прыжком из чащи Выскочил и лег, Играя, навзничь На песок. То был пустыни вечной гость Могучий барс. Сырую кость он грыз и весело визжал. То взор кровавый устремлял, мотая ласково хвостом, На полный месяц, и на нем шерсть отливала Серебром. Я ждал, Схватив рогатый сук, Минуту битвы. Сердце вдруг зажглось жаждою борьбы и крови. Да, Рука судьбы меня вела иным путем. Но нынче я уверен в том, что быть бы Мог в краю отцов не из последних удальцов.