100 лет одиночества E

Не веривший в пророчество, хотя сам пророк Избавиться от одиночества как не хотел, Не смог. Сила его идеи вдохновляла людей. Магия слова разбивала железные двери. Временем потеряны слезы за людскую рот. Кто он? Просто человек или Господь Бог целитель, Обладатель вечности. В столетнем одиночестве боролся с бесчеловечностью. Пропавшим без вести в плену времени смутного. Насыпана соли на рану новыми судьями. Скованы руки суками, выжжено клеймо четко. За мечтой в погоне тысячи бросались в ноги каждому, Чьи идеи были вместо веры кумиры. Фразы, которые фальшивы в корне. Самозванцы достояния нации срывали овации бурные, Диктуя с трона законы на погибель многим. В итоге вороны клевали падаль гордо, Считая, что выше к истине ближе намного, Чем те, кто сошли с дороги, вне игры остались. Те, кто на острие каленой стали натыкались, Разбивались судьбы под хохот шутов придворных. Черный лести тон эпохи распада стоны. Загнанные в тень остались под пятой короны тех, Кто ощущали грядущих столетий агонию. Ветром погасить свечи в схватке бесполезно. Люди предавались азарту в сетях лести. Высока оплата, козырные масти на костях у безумцев. За них воины разбивали судьбы. Стертые города. Время развеет пепел, Превратив в реальность сомнения тех, кто не верил. До сих пор скитается душа пророчества, Сказавшего все свои сто лет одиночества. Ветром погасить свечи в схватке бесполезно. Люди предавались азарту в сетях лести. Высока оплата, козырные масти на костях у безумцев. За них воины разбивали судьбы. Стертые города. Время развеет пепел, превратив в реальность сомнения Тех, кто не верил. До сих пор скитается душа Пророчества, сказавшего все в свои сто лет Одиночества. Одиночество пророчества. Борода и волосы всклокочены, одежда свисала Лохмотьями. Он убеждался в прочности дорог ступнями Ног ночами. Весь испещренный рваными ранами, Сплошной живой шрам прочности. Минуя города разной плотности ко двору от двора Через храмы волочился упрямо, собирая колкости, Смесь песен, насмешек и брани. Глаза смотрели в даль прямо через веков вуаль, Свободные от местных оков, способные плавить сталь. Без слез он в негодовании сжимал руками посох. Легкой поступью шел с душой, которая ничего не жаль. Лишь временами в изнеможении опускался на колени при Движении тише тени, творил молитву днями без дыханий Монолита на камне. Просил пощады для мира. И где-то рядом пробуждалась лира, пробуждалась лира. В период раздоров и времени смутного в высоких Кругах разрывали друг друга у королевского трона. Своих же давили коварством, загоняя в ловушку речами Льстивыми силы меча или чарами дам светских Страстных. На балах приемных уволаживая графов, Герцогам старым втягивая в азартные опасные игры, Вина подливали с отравой. Он видел жесткие схватки аристократов, Расколы будущего и отката нет обратного. Ядом наполненная выпивается чаша и слышны удары, По силе равные ядерным. Он предсказывал: люди после себя оставят слезы, Боль, подчиняясь дьявольской воле. И роль огромную потом сыграют эти распри. Донести до народа пытался, но отталкивали. Ветром погасить свечи в схватке бесполезно. Люди предавались азарту в сетях лести. Высока оплата, козырные масти на костях у безумцев. За них воины разбивали судьбы. Стертые города. Время развеет пепел, Превратив в реальность сомнения тех, кто не верил. До сих пор скитается душа пророчества, Сказавшего все в свои сто лет одиночества. Ветром погасить свечи в схватке бесполезно. Люди предавались азарту в сетях лести. Высока оплата, козырные масти на костях у безумцев. За них воины разбивали судьбы. Стертые города. Время развеет пепел, превратив в реальность сомнения Тех, кто не верил. До сих пор скитается душа Пророчества, сказавшего все в свои сто лет Одиночества.