Кросс

В каждом рассказе этого цикла моему герою разное Количество лет, у него разные профессии. Он живет в разных городах и в разных республиках. И единственное, что его объединяет, это не Меняющийся его характер. В этом рассказе разговор пойдет о спорте И еще об одном понятии, о понятии массовость. Тогда, когда мы этим понятием злоупотребляем. Здесь моему герою исполняется пятьдесят три года. Кросс. "Завтра пойдете на десять километров", Сказал мне начальник отдела. "Куда?" поинтересовался я. "Не куда, а как, сказал начальник отдела. Десять километров на лыжах. Кросс." "Да, но мне пятьдесят три года." "А это не имеет значения. Мы должны обеспечить массовость." "Ну, приказ есть приказ. А когда я получу суточные?" Спросил я. Начальник повертел возле виска указательным пальцем. "Вы что, серьезно?" "Ну, разумеется, все-таки десять километров." "Пойдете за свой счет, сказал он. Потом оплатим. И он указал мне на дверь. Всю ночь мы с моей старухой не сомкнули глаз, Готовя меня в дорогу, и к утру, Наконец, чемодан был уложен. "Не занашивай рубашки, говорила мне моя старуха, Меняй их чаще." В хозяйственную сумку она уложила еду. "Здесь курица, сказала она. Десяток яиц, котлеты такие, как ты любишь. Термос с бульоном и пирог с яблоками. Остальное будешь прикупать в дороге." И старуха моя разрыдалась окончательно. "Прости, если что не так было, сказал я дрогнувшим Голосом. Все-таки прожили мы с тобой хорошо." "Береги себя, сказала она. Обо мне не беспокойся. И главное, возвращайся с победой." В десять часов утра на станции Реутово мне нацепили На грудь номер сто восемьдесят четыре, И я стартовал. Придя в себя после первого потрясения, Я увидел, что справа и слева от меня, Спереди и сзади шли мои сослуживцы и еще много Других сотрудников, с которыми я раньше не был Знаком. Каждый из них имел свой номер на груди. "Вы не устали?" спросил я у номера двенадцать, Когда мы прошли восемь метров. "Пока держусь." "А я буквально валюсь с ног." "А вы крепитесь, старина, подбодрил меня номер Двенадцать. Говорят, что скоро наступит второе Дыхание." "Да, ответил я, и, кажется, Последнее. Около трех часов дня, когда мы вошли в лес, Упал на снег номер двести. Упал как подкошенный и умолял нас бросить его, Самим продолжать движение. "Жене моей скажите прощальное слово, Хрипел он. И передайте кольцо." Мы подняли его, сделали ему искусственное дыхание, Привязали к номеру девяносто пять и тронулись Дальше. Однажды на рассвете неожиданный рывок совершил номер Семьдесят. "Куда вы? Куда вы?" закричали мы. "Мне необходимо быть дома в пятницу, Бросил он. У жены день рождения." Бедняга, видимо, потерял счет времени, Потому что уже было воскресенье. Недели три еще его сутулая спина с номером семьдесят Маячила перед нами, служа своеобразным ориентиром. Но потом и она скрылась за деревьями. Мы продолжали идти вперед, невзирая ни на какие Трудности. "Когда вы получили последнее письмо из дома?" Спросил меня номер пятьдесят, ожесточенно работая Палками. "Очень давно, ответил я грустно, отталкиваясь что Было силы. Жена пишет, что дома все хорошо. Она уже на пенсии. Внук пошел в школу. В городе провели метро." "Да, мечтательно произнес номер сто двадцать один. А у нас уже, наверное, лето. Жара небось стоит. Птички поют." И он смахнул слезу. Номер девяносто два до кросса был профессором Математики и убежденным холостяком, Но, впрочем, большим охотником до женского пола. "Здесь, говорят, неподалеку проходит женский кросс, Хитро шепнул он мне как-то. Может, порезвимся, если ветра не будет? А? Потом нагоним." "Это неспортивно по отношению к другим", Сказал я. "Ну, как знаете", буркнул он и начал Бриться. Больше я его не видел. Правда, номер тринадцать уверяет, что слышал ночью Чьи-то крики о помощи. Все может быть. Не исключено, что профессора задрали Волки. Пронеслись годы. Когда я после кросса вернулся домой, Старуху свою я не застал, а на столе меня Ждала ее записка. "Милый, меня забрали на соревнования по штанге. Прощай навсегда."