Варёная курица в четверг

Вареная курица в четверг. С тех пор, как я живу в однокомнатной квартире Отдельно от родителей, Я не пишу по четвергам. В четверг ко мне приходят родители. Да, регулярно, каждый четверг вечером. Они не приносят с собой вино, а я не Покупаю специально в четверг торт. Нет, они приходят просто так. Им ничего не надо, кроме того, что они приходят Ко мне в четверг. Обязательно приходят. Еще бы не прийти. В течение двадцати четырех лет я принадлежал им Ежедневно, без малейшего перерыва. И вот теперь для них от меня остался только Четверг вечером, Поэтому я и не пишу по четвергам. Зато в остальные дни я занят творчеством. Я пишу стихи к этикеткам на спичечных коробках, К диапозитивам, к рекламам. За одно двустишие я получил не так давно премию Министерства путей сообщения. По путям пойдешь и с жизни уйдешь. Было отмечено, что этот плакат заставляет По-настоящему задуматься. Мне выплатили шестьдесят рублей, и я купил матери Стиральную машину. Со мной сразу же заключили договор. Вообще, если бы разрешали ставить свою подпись, Я был бы самым известным человеком. Зато мать собирает все: где, что, Когда, на какой улице, на какой коробке. Все-таки ее сын человек творчества. Но моя давнишняя мечта написать пьесу, Серьезную настоящую пьесу. Все равно в прозе или в стихах. И, как назло, именно в этот четверг, когда должны Прийти родители, что-то защекотало у меня в спине. А у меня всегда так: защекочет в спине пишу. Не знаю, что, что получится, но пишу. И сегодня щекотание в спине настолько сильно, Что я понимаю: это к пьесе. И вот я сижу и пишу в четверг вечером Пьесу. Я знаю, что должен именно сегодня все придумать, Пока щекочет в спине. А записать можно и потом без всякого щекотания. И я придумываю, но пока вполсилы. Я не могу думать в полную силу, Когда знаю, что предстоит прерваться. Придут родители, надо вставать, открывать дверь, Снимать с матери пальто, опять идти садиться, Снова включаться. Поэтому я пока думаю вполсилы. Вот сейчас придут родители, я их посажу в комнату, Сам пойду в кухню. Им же ничего особенного не надо. Они просто будут знать, что сегодня я их. Ведь когда я жил с ними, я тоже часто Сидел в другой комнате. Сейчас они придут, и я все знаю. Я знаю, как они придут и как войдут, И что скажут, и что им скажу я. Я знаю, что отец с независимым видом будет Оглядывать мою комнату и рассматривать каждую давно Знакомую ему вещь так, как будто он видит ее Впервые. Я знаю, что мать, войдя с мороза, Будет еще минут пять шмыгать носом. Я знаю, как она будет шмыгать. Моя мать удивительно шмыгает носом. Я слышу ее обычно еще с лестницы. Если мне завязать глаза и заставить прошмыгать носом Все население Земли, я все равно узнаю свою мать. Так непередаваемо она шмыгает носом. Я даже думаю, что все матери шмыгают носом и Каждая по-своему. Раздается телефонный звонок. Я снимаю трубку и слышу голос редактора рекламного Отдела. Он долго кричит на меня, что ему надоело, Что я бесконечно подвожу, что опять моя реклама о Вареной курице не удовлетворяет требованиям, Что я развел поэзию, а ему нужна мысль, Которая должна брать покупателя за горло. Я все это уже слышал не раз. Я пытаюсь отстаивать, доказывать, но он наносит мне Неожиданный удар в спину. Если к завтрашнему утру не будет сделана приемлемая Подпись, со мной расторгнут договор. Он вешает трубку, а я еще продолжаю слушать гудки И думаю, что с его стороны это по меньшей Мере подло. Потом я кладу трубку на рычаг. А что я еще могу сделать? Ну, ничего. Сделаю пьесу. Тогда наплевать мне на его договор вместе с вареной Курицей. Я сижу и думаю. Очень обидно, когда мысли направлены на пьесу Заниматься вареной курицей. Черт бы его побрал с этим звонком! Лучше всяких пирожков. Первая строчка у меня всегда сразу получается. Придумаю вторую и сяду за пьесу. Я сижу над второй строчкой до тех пор, Пока не слышу звонок в дверь. Это пришли родители. Я знаю, как все будет, когда я открою дверь. И я открываю дверь. Их неожиданно оказывается трое: мать, Отец и родственник Вообще-то, какой он мне родственник? Муж моей двоюродной сестры, а сестра дочь сестры Моего отца. Так что какой он мне родственник? И живет почему-то в Тюмени. Но раз принято, что муж дочери сестры отца Родственник, приходится считаться. Хотя лично против него ничего не имею, потому что Вижу его третий раз в жизни. Я вынужден радушно улыбнуться и выразить Неподдельный восторг: вот так так! Откуда, какими судьбами? Я вижу, как мать наблюдает за моим выражением лица, И глаза ее светятся гордостью за то, Что я проявляю такие нежные родственные чувства. Потом я наклоняюсь к матери, она успевает поцеловать Меня два раза, потому что я выпрямляюсь. Отец чмокает меня небрежно, как бы походя, И так же небрежно бросает мне: привет. Я снимаю с матери пальто, а пока раздеваются отец И родственник, я думаю о том, что написание пьесы Отдаляется, потому что родственнику для приличия Надо будет задавать какие-нибудь вопросы. Ты ужасно выглядишь, говорит мать, подозрительно Вглядываясь в меня. Она говорит это каждый четверг. Я все это знаю: и что я не высыпаюсь, И что курю, не вынимая сигарету, и что питаюсь Нерегулярно, и что синяки под глазами, И что надо все-таки беречь себя. Обычно я стараюсь перевести разговор на какую-нибудь Другую тему, но сегодня родственник выручает меня. Да что вы на него напали? Говорит родственник. Он прекрасно выглядит. Потом они показывают родственнику всю квартиру, Получая огромное удовольствие от того, что у меня Есть своя квартира. И они эту квартиру так показывают, как будто ни У кого больше нет такой квартиры. А я хожу за ними следом, и мне начинает Казаться, что это уже не моя квартира. Они проходят в комнату, рассаживаются друг против Друга и смотрят на меня. Боже мой, медленно и философски задумчиво говорит Родственник, как время летит. И не говорите, как будто вчера, вздыхает мать. И самое главное, что ничего нельзя изменить, Резюмирует отец. И вы знаете, что? делает открытие родственник. Я бы его на улице не узнал. Ну, что касается меня, то я бы родственника на Улице точно не узнал. Некоторое время они говорят обо мне в моем Присутствии так, как будто меня здесь нет. А я стою, прислонившись к стенке, с идиотской Улыбкой, и думаю, как бы мне поделикатнее смотаться На кухню и написать вторую строчку. А Боря в Москву всего на два дня, говорит Отец. И вот очень хотел тебя повидать. А я как раз сегодня пьесу должен написать, Отвечаю я так, словно приготовил для родственника Главную роль. Но не могу же я сказать, что должен именно Сегодня написать про курицу, иначе со мной Расторгнут договор. Пьесу? спрашивает отец. Почему именно сегодня? Ну, потому что завтра я ее не напишу. Начинается. Вечно у тебя, когда мы приходим, Какие-то дела. Я вижу, что отец и мать как-то поникли. Для них ведь это не обычный четверг, а четверг С родственником. И вдруг, здравствуйте, Пожалуйста, пьеса. Мне становится обидно за них, но я не виноват, Что именно в этот четверг на меня свалилась курица С пьесой. Не обращай на нас никакого внимания, По-простецки говорит родственник. Мы немного посидим и пойдем. А что за пьеса? Ну, как вам сказать? А из какой жизни? Ну, как вам сказать? Понятно. А тема? Да трудно сказать. Вы, конечно, не обидитесь, если я посижу в кухне И попишу пьесу. Какие могут быть разговоры? Мать шмыгает носом. Иди, раз тебе надо писать пьесу, Иди. Настроение у них, конечно, село. Я беру бумагу и карандаш и чисто инстинктивно на Цыпочках выхожу в кухню. Я знаю, что желание похвалиться мной перед Родственником возьмет свое, и скоро они смирятся с Тем, что я пишу пьесу. Я сажусь за кухонный стол и начинаю думать над Второй строчкой. Лучше всяких пирожков, Думаю, думаю, курица без потрошков. Не годится. Причем из-за первой строчки. Реклама одного продукта не должна принижать Достоинство другого. А вторая строчка сойдет. Я слышу, как мать шмыгает носом. Родственник что-то спрашивает, они что-то отвечают. Я знаю, что разговор идет обо мне. Мать, конечно, говорит, что я еще в детстве имел Задатки к поэзии. Минут двадцать я ищу рифму на потрошков. Двадцать минут, оторванных от пьесы. В кухне появляется отец. Боря всего два дня в Москве. Ты хотя бы для приличия спросил, что слышно у Риты, как дети. Да я же их никогда не видел, говорю я. Даже не знаю, как их звать. Ирочка и Андрюша. Ну, иди, поговори с Борей. Он так рвался к тебе. Я минуты две еще думаю в полную силу. Потом решаю, что действительно неудобно, И иду в комнату, чтобы спросить у родственника, Как Рита, как дети. Я вхожу. Сначала молчу немного, Потом вдруг спрашиваю: Как Рита, как дети? Ну что тебе сказать? Говорит мне родственник так, как будто я и не Выходил из комнаты. Рита ничего. Конечно, постарела, Поседела. Чудесно. Машинально вставляю я, продолжаю в полную силу Думать о курице и пьесе. Ирочка уже в школу пойдет. Ого! говорю я. Чудная девочка. А Андрюшка никакого сладу. Да, говорю я. В кого же это он такой? Спрашивает мать. Ума не приложу. Внешне вылитая Рита. А этот, отец указывает на меня, Как сейчас помню, набрал в клизму воды. Ну, я пойду, попишу. Иди, что с тобой сделаешь? Я иду в кухню и думаю в полную силу. Курица без потрошков. Я знаю, что сейчас отец который раз в жизни Рассказывает родственнику, как я, когда мне было Четыре года, набрал в клизму воды и влил ее В ухо спящей тете Леле. Я знаю, что вслед за этим начнется длительный заплыв В мое детство. Я знаю, что отец с матерью Наперебой станут выкладывать в который раз в жизни Все смешные эпизоды из моего детства. Я все знаю. Я знаю, что они начнут смеяться, вспоминая все новые И новые истории. И мать будет смеяться, А потом начнет давиться от смеха, а потом по Смеющемуся лицу покатятся слезы. Мать чаще зашмыгает носом, начнет сморкаться, И отец скажет ей: Дура! Ну и послал мне Бог дуру. Вечные истории. Вы понимаете, Боря, Она никак не может понять, что дети растут. Ну не дура она? И отец демонстративно уткнется в первую попавшуюся Газету, а родственник станет самым примитивным Образом успокаивать мать. Не обращайте на меня внимания. Расскажите лучше, как у вас. Скажет мать, достанет пудреницу и запудрит Покрасневшее лицо. Я все это знаю. Курицу без потрошков я купил и был таков. Чушь какая-то. Я опять думаю в полную силу. А почему именно без потрошков? Иди сюда, как издалека слышу я голос матери. Ты слышал? Какой ужас! Продолжая думать в полную силу, я машинально иду в Комнату. Ты слышал? Мишу подрезали. Хорошо, отсутствующе говорю я. Ненормальный, что хорошо? Мишу подрезали, он в больнице. Что хорошо? От крика я прихожу в себя, и мне снова Надо юлить. Хорошо, что не насмерть. А если не насмерть, так это хорошо? Мать не может успокоиться. Конечно, хорошо, что не насмерть. Мишу я бы тоже не узнал на улице, если Бы встретил. Это какой-то мой родственник уже со Стороны родственника. И главное ни за что, средь бела дня. Подошли, вынули финку и все, сокрушается Родственник. Кошмар! Что же ты молчишь? Все еще в возбуждении говорит Мне мать. Скажи что-нибудь. Да, тяну я задумчиво. А что я еще могу сказать? И какое я отношение имею к Мише? Да, действительно плохо, когда на улице средь бела Дня режут человека. А Мишу жалко, конечно, если он хороший парень. Хотите магнитофон послушать? Вдруг предлагаю я. Я надеюсь, что это соломоново решение позволит мне Сбежать на кухню. Отец любит слушать мой магнитофон. Родственнику будет неудобно отказаться. Впечатлений от магнитофона и возникших ассоциаций Хватит минут на сорок, и я смогу добить курицу И начать пьесу. Как? Вы не видели его магнитофона? Со знанием предстоящего торжества спрашивает отец. Это сказка. Я быстро, не давая им опомниться, Ставлю единственную пока мою пленку с серьезнейшим Джазом Гил Эванса, делаю стереоэффект и смываюсь на Кухню. Я сижу и думаю, А кроме того, знаю все, что сейчас происходит в Комнате. Отец гордо расхваливает магнитофон со всех Точек зрения. Родственник обнюхивает магнитофон со всех сторон, Потом спрашивает, сколько он стоит. Отец говорит, что это самый дорогой иностранный Магнитофон. Родственник скромно заявляет, Что у него дома обыкновенный рижский магнитофон и Что по сравнению с моим магнитофоном его магнитофон Просто побрякушка. Мать, полная добродетели, компромиссно вставляет, Что рижский магнитофон это тоже очень хороший Магнитофон, чтоб не обидеть родственника. Я знаю, Я точно знаю, что именно об этом идет сейчас Разговор в комнате. В кухню входит отец. Тебе не мешает магнитофон? Нет-нет, пожалуйста. Ему очень хочется потрепаться со мной. Я это вижу. Я тебе не буду мешать, говорит он. Только спрошу, знаешь ли ты анекдот с Телефонным-автоматом? Знаю. Машинально отвечаю я. А как встретились три премьер-министра, Знаешь? Тоже знаю. Отец не уходит. Да, говорит он с надеждой на взаимность. Вчера слушал Голос Америки. Они прямо так и говорят. Я слушал, коротко обрываю Я сейчас приду. Отец уходит. Я сижу в кухне до тех пор, пока не Кончается пленка. Я слышу это и опять иду в комнату. А у тебя не записана "Течет Волга"? Спрашивает родственник. Еще нет, вежливо отвечаю я, сматывая Гил Эванса. Чудесная песня. Да, песне ничего не скажешь, говорит отец. Великолепная песня. Слушай, запиши «Течет Волга», говорит мать. Действительно, почему у тебя нет этой песни? Я ставлю Gil Evans на полку. Не знаю, говорит отец. У меня Днепр-9, и я доволен. Сравнили, говорит родственник. Мне очень хочется, чтобы отец был доволен тем, Что у него Днепр-9. И я квалифицированно заявляю, что из наших Магнитофонов Днепр-9 самый лучший. Особенно если учесть, что отцу достался отличный Экземпляр. И мне становится жалко своего очкастого, Старого, нахохлившегося отца за то, Что в конце жизни он имеет из ценностей только Эту развалину Днепр-9. А у матери вообще сейчас остался только мой старый Нахохлившийся отец. Я предлагаю им чаю, но родственник встает, Ему надо успеть в гостиницу, а мать с отцом Не хотят опаздывать на лифт. И они начинают собираться. Теперь, только после их ухода, я смогу закончить Курицу и по-настоящему сесть за пьесу. Отец, кажется, за весь вечер так и не убедил Родственника, что я известный на всю страну человек. И вылезая в пальто, он между прочим бросает: Ну ладно, пьеса пьесой. А как дела со сценарием? Ничего. А что за сценарий? Оживляется родственник, застегивая пуговицы на Пальто. Да как вам сказать. А из какой жизни? Да про рыб. Про рыб? Интересно. А кто режиссер? Николаев. Не слыхал. Между прочим, очень интересный сценарий, Пытается спасти положение отец. Но и это не убеждает родственника в том, Что я известный на всю страну. Он протягивает мне руку. Ну, будь здоров. Приезжай к нам в Тюмень, Погостишь. Рита будет рада. Такое говорят только самому заурядному родственнику, И отец хватается за соломинку. А какой театр будет ставить пьесу? Да какой возьмет. Родственник ставит точку. Эх, не так это все просто. Миша тоже что-то писал, так у него ничего и Не взяли. Мне жалко отца, но сказать нечего. Мать выходит из туалета, я держу наготове ее пальто. Жена не станет хмуриться, коль муж ей купит курицу. Это просто про курицу, а надо про вареную. Первым выходит родственник. Отец наскоро жмет мне руку и выходит следом. Мать целует меня два раза, успевает предупредить, Что сейчас повсюду грипп и что надо беречься, И чтобы в следующий раз я не занимал четверг Делами. До тех пор, пока не хлопает парадная дверь, Я не закрываю свою. И вот я уже совсем спокойно сижу на кухне. Больше меня уже никто не прервет, и я думаю В полную силу. Я знаю, что сейчас они попрощаются с родственником и Поедут домой. Два старых гриба, Как часто говорит мой отец. Зимой это больше ощущается, а сейчас зима. Я знаю, что скажет моя мать моему отцу, Когда они останутся вдвоем в лифте. Боже мой, разве я могла когда-нибудь подумать, Что он станет таким чужим? А отец на этот раз ничего не скажет. Я думаю в полную силу. Я хочу немедленно их вернуть. Я буду сидеть с ними всю ночь. Мы будем говорить о чем угодно. Мы будем много смеяться, как будто ничего не Кончалось. Я отдам отцу свой магнитофон. Мы будем долго смеяться, И они останутся у меня ночевать, как будто ничего Не кончалось. А утром я наемся картофельных блинов. Они еще не доехали, и четверг еще не кончился. Курица вареная, Курица вареная. Ничего не лезет в голову. Я сижу и думаю в полную силу о том, Что обязательно наступит такой четверг, Когда родители уже больше не придут. И после этого хочу я или не хочу, Четверг тоже будет в моем полном распоряжении. Курица без потрошков, Курица вареная, Курица без без потрошков, Курица вареная.