Цензура

Это звучит Воркутинская полесовая. Мой отец среди сопок, отгоняя гнуса, Притаптывая мох, мысленно писал мне это Письмо И прихлопывал ладонями. В лагере цензура, Словно пуля-дура, Пролетит по строчкам, зачеркнёт письмо. Только между строчек прочитай, Сыночек, Что тебя батяня любит всё равно. Батяня Помнишь, как гуляли мы с тобой по парку, Как на каруселях в небо поднялись? Скоро ты дождёшься дорогого папку. Дорогого папку. Восемь лет разлуки быстро пролетели. А в тюрьме по камерам люд ютится меченый. Меченый. Есть в душе у каждого верный адресок. Для других он под замком тайный, Засекреченный. Не даёт на шее он стеснуть поясок. А я приду, а значит, Будет всё иначе. С мамкой мы забудем Прошлое житье. Житье. Мы с тобой оденем тройки от Версаче. Папка ведь на сидки прибил кловьев. Это между строчек прочитай, сыночек. Скоро тебе стукнет восемнадцать лет. Будешь ты умнее, Станешь ты взрослее. Папка отведет придет твои сотни бед. А в тюрьме по камерам люд ютится меченый. Есть в душе у каждого верный адресок. Для других он под замком тайный, Засекреченный. Не даёт на шее он стеснуть поясок. А в тюрьме по камерам люд ютится меченый. Есть душе у каждого верный адресок. Для других он под замком тайный, Засекреченный. Не даёт на шее он стеснуть поясок. Но не завершил мой пахан эту Воркутинскую полесовую. Не сбылись его мечты. Под эту Воркутинскую полесовую его похоронили под Одной из сопок нашей славной советской Печоры. А в тюрьме по камерам люд ютится меченый. Есть в душе у каждого верный адресок. Для других он под замком тайный, Засекреченный. Не даёт на шее он стеснуть поясок.