Морока

Морокко. Служил один солдат на службе двадцать пять лет. Службу свою вел он честно и верно, А с товарищами любил шутки шутить. Скажет чего, незнаемо чего, а на правду похоже. Другой-то и верит, пока не опомнится. Солдатская служба хоть и долгой была, Да не все время солдат службу несет. И солдату надо себя потешить. Семейства у солдата нету. Об обеде, о ночлеге старшой заботится. Отстоял солдат время на часах и сказки рассказывает. Чего ему? Такой и этот был Иван-солдат. Получил он отставку вчистую. Пора ему домой к родным идти. А дом его далеко где. И от родных Иван давно отвык. Вздохнул солдат: "Эх, вся жизнь, Считай, на солдатскую службу ушла. Двадцать пять лет отслужил, а царя не видел. Спросит у меня родня в деревне: Каков таков царь? А что я скажу?" Пошел Иван к царю, а в том государстве царем Был Агей. И любил Агей сказки слушать. Покуда царь сказки не послушает, Он и весел не бывал. Сам Агей-царь тоже любил сказки и загадки говорить. И любил он, чтобы слушали его. А еще больше любил, чтобы в сказки его верили, А загадки не разгадывали. Приходит Иван к Агею-царю. Агей говорит: "Чего тебе, земляк?"— "А лицо ваше царское поглядеть. Я двадцать пять лет прослужил, А вас в лицо не видал". Царь Агей велел солдату на стул сесть из резного Дерева, что против царя стоял. "Гляди, посиди, солдат, на стуле, Покуда тебя черти не вздули". А сам тут смеется. Ну, Иван сидит на стуле, робеет он перед царским Лицом и думает: "Уж не дурной ли царь Агей? Чему такое радуется? Неужто тому, что черти солдата вздуют?"— "А что, солдат, Загану я тебе загадку, Агей-царь говорит. Сколько свет велик, как ты думаешь?" Иван с лица сурьезным стал. "Ааа, не дюже велик, государь, Ваше царское величество. В двадцать пять часов без малого солнышко кругом Всего света обходит". Царь сказал Ивану: "И то, солдат. А сколько от земли до неба вышины будет? Много ли, мало?"— "Э, да тоже, государь, не дюже. Там стучит, здесь слышно". Видит царь Агей, вправду говорит солдат. Да обидно ему, что солдат на ум скорый такой. Не скорее ли самого царя будет. "Хм, А теперь скажи, служба, сколь Морская глубина глубока?"— "А че глубока? Про то неизвестно. Служил на море мой дед, утонул в воду. Тому уже сорок лет, и теперь его нет". Понимает Агей-царь: простою загадкой старого Солдата не одолеть. Велел ему денег дать да домашнее Обзаведение и за стол его посадил чай пить. "Представь мне, служивый, теперь историю, А потом я домой тебя отпущу". А солдат богатым не бывает. Он куда как деньгам обрадовался. Стало Ивану и у царя скучно, и чаю ему Не надо. "Дозволь мне, государь, погулять пойти. Двадцать пять лет я службу служил. Дозволь своевольно пожить. А историю я тебе после представлю". Ушел Иван от царя и пошел в трактир. Сутки солдат гулял, все царские деньги прогулял. Остался у него один старый грош. Выпил он вина на последний грош, Да своего, видно, не допил. А еще ему захотелось. "Подавай еще мне вина и угощения, Купец". А купец обмана боится. Он и спрашивает: "А у тебя золото либо серебро?"— "Золото. Серебро солдату носить тяжело". Дает купец солдату угощение, а сам садится против Него. "Куда служба идешь теперь? Спрашивает. Родня-то жива иль умершая?" "От царя иду. Откуда же? А родня солдату не нужна, ему и так все Свойственники. Пей, купец, я тебя угощаю". Выпил купец с отставным солдатом. "Я тебе сбавку сделаю, дешевле возьму". А солдат Иван ему: "Сочтемся. Пей еще, купец, угощайся". Купец к угощению привык. Он сыто живет, а беседу он любит. "Скажи мне, служивый, Быль какую ни есть". "Хе, а какую тебе быль сказать, Купец?" "А скажи, что хошь. Где ты жил, куда по земле ходил?" "А что я тебе скажу? Был я до службы в медведях, да в лесу Жил. И теперь медведь, и тоже в лес иду". Купец услыхал такое и по первости оробел. У него ведь свое заведение, в заведении добра-товару Много, а от медведя убыток может быть. Чего с него спросишь? "Нууу, Аль правда?" "А нет ли? Погляди-ка, кто мы. Я-то медведь, да и ты-то медведь". Купец и вовсе обомлел. С кем, дескать, это я торговать стану, В медведях-то будучи? Поглядел купец на отставного солдата, Ощупал себя и видит: Солдат-то медведь, ой, да и сам-то он, Купец, тоже теперь медведь. "Чего будем делать, Служивый? Неужто нам в лес бежать?" А отставной Иван отвечает: "Не надобно. Смотри-ка, в лесу нас охотники побьют. В лес мы успеем". "А чего ж нам ныне надобно? Головушка наша горькая, медведи мы". Отставной не сробел. "А чего нам надобно? Хе. Медведей в купцах не бывает. Зови гостей со всех волостей. Гулять будем! Не пропадать твоему товару доброму". Видит купец, правду говорит Иван Отставной. Велел он слуге позвать гостей со всех волостей. Явились гости, и те, кого звали, И те, кто про зов издалека слыхали. Поехали гости, попили, ни крошки, Ни капли в трактире не оставили. Чашки-ложки домой побрали. К чему медведю посуда? Остался купец без добра, без товара. Залез он с отставным солдатом ночевать на полати. "Как мне быть?" "А мы ночью в лес уйдем, говорит отставной. А в городе, в посаде ли, медведям жить не Полагается. Закону нету, штраф будет". Проснулся ночью Иван и велит купцу: "Прыгай, медведь, нам в лес пора, А я за тобой побегу, а то ты отстанешь От меня". Купец наладился, прыгнул с палатей и ушибся животом Об пол. Полежал он, очнулся, видит: Ничего нету в трактире, всю торговлю гости Даром проели и того отставного солдата нету. И сам он не медведь, а опять купец, Да победнее, чем был. Стал купец искать по суду отставного солдата Ивана. А где его сыскать, когда Иван на волю Ушел? Да и народ солдата везде привечает, В наказание его не отдаст. Пожаловался тогда купец царю Огею. Царь позвал купца и спрашивает его: "За что ты в обиде на старого солдата?" "Да что, государь, ведь он меня в медведя обратил. Я сглуп-то и поверил. А солдат твой весь товар мой, и снедь, И напиток, как есть, все гостям даром скормил. И сам досыта ел". Царь Огей посмеялся над купцом: "Ступай, наживай добро сначала. Против ума закона нету, а от глупости Всегда убыток". И захотелось тут царю, пусть солдат представит ему Историю, чтобы того, чего нету, Было бы, как по правде. Царь-то думал: авось солдат не умнее меня. Раз я царь, сказкой он меня не одолеет, А я над ним посмеюся. Велел царь Агей найти отставного солдата Ивана, Где он ни есть, где попусту не гуляет. Услышал Иван, царь его кличет, И сей же час явился. Я вот он, государь, чего тебе? Царь сперва велел самовар на стол поставить и чай Пить велел Ивану. Налил Иван чаю в серебряную кружку, Отлил из нее в блюдце и хотел было опять Сесть на стул из резного дерева, Да сел на табуретку. Царь тогда говорит ему: Ты, Иван, молодец. Слыхал я, ты купца в медведя обратил. А можешь ты и мне штуку представить, Мороку какую? Могу, государь, я привыкший, да боюсь. Не бойся, служба, я люблю сказку-мороку. Знаем. Да тут я тебе буду сказку рассказывать, А не ты мне. А который нынче час, государь? Царь ответил: К чему тебе час? А первый будто. Стал быть, время, сказал отставной солдат. Сказал он так и вдруг воскликнул еще: Вода, государь, потопление! Бежим отсюдова скорей, а сказку я после тебе скажу, Где сухо будет. Видишь, водополье во дворец нашло. Не видит царь потопления и воды нигде нету, А видит отставной солдат тонет, Захлебывается и ртом воздух поверху хватает. Кричит ему царь: Опомнись, служба! Глядь, а и самому дышать уже нечем. В грудь воды набралось, и в желудке полно ее, В кишках переливается. Спасай меня, солдат! Иван-солдат схватил царя. Агей, плыви бодрей! Поплыл царь Агей. Видит он спереди его рыба плывет. Рыба обернулась к нему. Не бойсь, рыба говорит, Агей, Это я, Служба твоя. Глянул царь на себя, И он рыбой стал. Обрадовался царь. Теперь не утонем. Нету, никак нет, Отвечает ему рыба-Иван. Живы будем. Плывут они далее. Из дворца уплыли, по вольной воде плывут. И вдруг перед царем прочь пропала рыба-Иван. Слышит только царь, кричит ему со стороны отставной Солдат: Эй, Агей, плыви Левей, а то спереди сеть, будут в Ухе тебя есть. Услышал царь солдата, а подумать не успел, И попал он в рыбацкую сеть. Глянул царь, и рыба-Иван тут же. Чего теперь, служба, делать будем? Спрашивает царь. Помирать, государь, Будем. А царю жить охота. Забился он в сети, выскочить захотел, Да сеть крепка. Вытащили рыбаки сеть наружу. Увидел царь Агей, как один рыбак схватил Ивана-рыбу, Ободрал с нее ножом чешую и в котел бросил. Ну, Подумал царь, с меня чешую драть не будут. Схватил рыбак царя-рыбу, отсек ей голову и ту голову Прочь забросил, а туловище в котел положил. И слышит тогда царь голос отставного солдата. Государь, ты наш батюшка, а где ж твоя Голова? Захотел царь Агей ответить солдату: А кожа твоя где? С тебя чешую всю содрали. Чего ж ты не спас меня, окаянный? Да ни сказать, ни крикнуть царь не мог. Вспомнил он, головы у него нету. Ухватил царь руками свою голову. Тут опомнился он И озираться начал. Видит царь, Сидит он во дворце, как всегда бывало. Сидит он на мягком стуле, а против него на Табуретке отставной солдат Иван сидит и чай Из блюдца пьет. Это ты, Иван, рыбой был? Я, государь, кто же еще? А кто думал, когда у меня головы не было? Иван говорит: Опять же я, государь, некому было. Вскричал тут царь на Ивана: Вон из моего царства Иди, и чтоб духу твоего слышно не было, И чтоб люди мои не помнили тебя, А забыли. Ушел от царя отставной солдат и чаю только полблюдца Выпил. А царь Гей тотчас по всему своему царству Приказ, чтоб никто не смел принимать в свой дом Ивана, отставного солдата. Пошел Иван ходить. Куда ни придет, куда ни попросится: "Царь пускать тебя не велел", говорят. И ворот ему не отпирают. Оплошал сперва Иван. Дошел он до своей родни, и родня его не Признает. Царь, дескать, не велел тебя привечать. Пошел Иван далее. Что же там? Просится Иван в избу ночевать. „Пусти, добрый человек". „Пустил бы, да не велено", хозяин говорит, А коли пущу, так разве за сказку. Умеешь ты, нет ли сказки, этим, Рассказывать?". Подумал Иван: „Умею, пожалуй". Пустил его крестьянин ночевать. Рассказал ему Иван сказку. Сначала хозяин слушал без охоты. „Чего, Скажет солдат, солжет да каши попросит". Глядь, в середине сказки хозяин улыбнулся, Потом задумался, а под конец сказки и вовсе себя Забыл, кто он такой. Думает, что и сам он уж не мужик, А разбойник. Мало того, и царь он морской, А не то просто бедный да премудрый прохожий человек, Либо дурак. А ведь и нет будто ничего. Сидит один отставной солдат, губами шевелит и слова Бормочет. Опамятовался хозяин и просит еще сказку солдата. Тот еще рассказал другую сказку. На дворе уже светать начало, а солдат с хозяином Спать еще не ложились. Иван-солдат уж которую сказку говорит, А хозяин сидит против него и плачет, Плачет отрадными слезами. „Ну, будет", сказал тут Иван, ведь я тебе Всего-дело сказку сложил. Чего зря слезы тратишь? „Да от сказки твоей, отвечает хозяин, Душе счастье И уму раздумье". „А вон царь Гей рассерчал на меня, Вспомнил Иван. Прочь велел мне уйти, Куда глаза глядят". „Так тому быть и полагается, сказал хозяин. Что царю в обиду, то народу в поучение". Поднялся Иван с места, стал прощаться с хозяином, А тот ему говорит: „Бери в избе что хочешь. Мне ничего теперь не жалко, а тебе в дороге, Гляди, понадобится что". „А у меня все есть, хозяин, мне ничего не Надобно. Спасибо тебе". „Ну, а не видать того, что есть у тебя". Отставной солдат ухмыльнулся. „А вот же и нет ничего у меня. А ты любое добро свое отдаешь. Значит, есть на что со мной меняться". „ И правда твоя, согласился хозяин. Ну и прощай да впредь заходи, гостем Будешь". И пошел с той поры Иван по дворам, По чужим деревням. Повсюду его за обещание, что он сказку скажет, И ночевать пускали, и ужином кормили. Сказка-то оказалась сильнее царя. Только, бывало, если до ужина он сказку начнет, То ужинать уж некогда было. И люди, кто слушал его, есть не хотели. Поэтому отставной солдат прежде сказки всегда щи Хлебал. Так оно было вернее. С одной-то сказки не евши тоже не проживешь.