Ирод тешится победе

Страдала наша земля, когда стаи врагов рвали Русь, Когда стравливали народы, семьи, братьев, Соседей. Ироды тешатся победой над моим Многострадальным народом. Доколе еще? Ирод тешится победой. Дед мой прочь из дома едет. Правда есть на белом свете или все тифозный Бред? Пусть все было то вчерашнее. Помнит Эйфелева башня Косоворотые рубашки, Офицерские Манжеты. Разве навтеперь до оргий, Кавалер Георгия Просит хлебной корки. На парижских улицах Русские вы русские. Всюду речь французская. Тянут песню грустную, И хочется вернуться. Хоть ты выучил французский, Но ты русский, я русский. У тебя друзей круг узкий, Он заметно поредел. И я знаю, твердо знаю, Что любил ты Николая, Не себя бежал, спасая. Просто в плен ты не хотел. А веселый был ты парень. Для тебя оркестр играет. Все забыть и все оставить без хозяина Пришлось. Только где же то раздолье? Где та роскошь, где та воля? Не увидишь даже воля. Не случилось, не сбылось. Землю ты любил душою. И любил всегда застолье И с борзыми ехать в поле. О России горевать. Но не просит в гости горе. Обвенчалася с войною. И теперича изгоем тебя стоит Величать. Зря потер то ты от руки. Может, просто все от скуки. Только слышу перестуки Уезжающих колес. Ты прощай, прощай, Россия. Только чур, не обессиль ты. Помни ты родного сына. Предан он тебе, как пес. Сколько лет и сколько весен Ты у Бога только просишь. На груди Георгий носишь, Взгляд роняя на Восток. Это дело все вчерашнее. Дремлет Эйфелева башня. Хорошо здесь, но не наша. Там в России мой исток. Вот кафе забытый столик, Где бывал седой полковник, Что всегда носил Георгий. Тот, что Родиною дал. Но года тебя скосили. Что ж ты, дед мой, обессилел? Не в тоске ли по России? Ты, полковник, умирал. Ирод тешится победой. Дед мой прочь из дома едет. Правда есть на белом свете Или все тифозный бред? Пусть все было то вчерашнее. Помнит Эйфелева башня Косоворотые рубашки, Офицерские Манжеты.