Всё пройдет

Узор мозаик расписных, ковер персидский Расстелив, вдыхая облаком кальян, Лежит блажен в дворце султан. Ничто тревогой не волнит, все будет так, Как он велит. Вот давний враг и тот пленен и утром следующим Казнен. Для царской прихоти гарем прекрасной юности Царевн, полнятся чаши из шербета и дожди из Золотых монет. Но что за старец одинок возник, Стоит у царских ног. И как проник он в ложе то, молвит: "Падишах, ты кто?" Ответил гость: "Смири свой пыл, Я ангел смерти Азраил". Блеснет тоской прощальный взгляд. Как много ты хотел сказать, но тут безмолвия Печать. В твоих глазах прощальный свет, Как покаяния горький след, как назидание И совет. Крупицы жалких жизни дней надеждой Призрачной полей, но все же с горечью Узрей, что все пройдет, Что все пройдет. Блеснет тоской прощальный взгляд. Как много ты хотел сказать, но тут Безмолвия печать. В твоих глазах прощальный свет, Как покаяния горький след, как назидание И совет. Крупицы жалких жизни дней надеждой Призрачной полей, но все же с горечью Узрей, Что все пройдет, пройдет. Склони главу, владыка мира ступает грозно на Слоне, как Брахмапудра цари Шива, Вознесся он на алтаре. Правитель грозный махараджа. Он дух добра и зло и тиран. Склонитесь все при дворе Таджа. Молчи, Индийский океан. И тигры хищные, замрите. И в дебрях джунглей всякий зверь хвалу владыке Вознесите. Дрожи, о, сказочный Бомбей! Но страшный вопль, немая дрожь. На спине владыки чей-то нож, кинжал, Отмыв водою Ганга. На след Принц, как ты похож. Но вот и все, но вот и все. Конец земного бытия. Промолвил гость: "Смири свой пыл, Я ангел смерти Азраил". Блеснет тоской прощальный взгляд. Как много ты хотел сказать, но тут Безмолвия печать. В твоих глазах прощальный свет, Как покаяния горький след, как назидание И совет. Крупицы жалких жизни дней надеждой Призрачной полей, но все же с горечью Узрей, Что все пройдет, Что все пройдет. Блеснет тоской прощальный взгляд. Как много ты хотел сказать, но тут Безмолвия печать. В твоих глазах прощальный свет, Как покаяния горький след, как назидание И совет. Крупицы жалких жизни дней надеждой Призрачной полей, но все же с горечью Узрей, Что все пройдет, пройдет. Влюблен несчастный, вина черпит, Пиалу пьет свою до дна. Милее всех ему на свете Юлдуз вечерняя звезда. Парча и шелк, строй каравана купцу отрада бренных Лет. Вкушая яства из Ирана, блаженство выше Боли нет. Одет один, стоит неброско, молчаньем омрачая лик, Он словно вылеплен из воска. Могильщик он, что хоронит. Как много лик и разен люд ногам могильщика Снесут. Явился гость, бери свой пыл, Он ангел смерти И азраил. Блестят тоской прощальный взгляд. Как много ты хотел сказать, но тут Безмолвия печать. В твоих глазах прощальный свет, Как покаяния горький след, как назидание и Совет. Крупицы жалкие жизни дней надеждой Призрачной полей, но все безголицу зрей, Что все пройдет, Что все пройдет. Блестят тоской прощальный взгляд. Как много ты хотел сказать, но тут Безмолвия печать. В твоих глазах прощальный свет, Как покаяния горький след, как назидание И совет. Крупицы жалкие жизни дней надеждой Призрачной полей, но все безголицу Зрей, Что все пройдет, Что все пройдет.