Глава 2, Чт. 4

После обеда государь по русскому обыкновению пошел Отдохнуть. Ибрагим остался с императрицей и великими княжнами. Он старался удовлетворить их любопытству, Описывал образ парижской жизни, Тамошние праздники своенравные моды. Между тем некоторые из особ, приближенных к Государю, собиралися во дворец. Ибрагим узнал великолепного князя Меньшикова, Который, увидя арапа, разговаривающего с Екатериной, Гордо на него покосился, Князя Якова Долгорукого, крутого советника Петра, Ученого Брюса, прослывшего в народе русским Фаустом, Молодого Логузинского, бывшего своего товарища, И других, пришедших к государю с докладами и за Приказаниями. Государь вышел часа через два. «Посмотрим, сказал он Ибрагиму, не позабыл ли ты Своей старой должности. Возьми каспидную доску да ступай за мною». Петр заперся в токарне и занялся государственными Делами. Он по очереди работал с Брюсом, С князем Долгоруким, с генерал-полицмейстером Дивьером и продиктовал Ибрагиму несколько указов и Решений. Ибрагим не мог надивиться быстрому и твердому его Разуму, Силе и гибкости внимания и разнообразию Деятельности. По окончанию трудов Петр вынул карманную книжку, Дабы справиться, все ли им предполагаемое на сей День исполнено. Потом, выходя из токарни, Сказал Ибрагиму: «Уж поздно, ты, Я чай, устал. Ночуй здесь, как бывало в старину. Завтра я тебя разбужу». Ибрагим, оставшись наедине, едва мог опомниться. Он находился в Петербурге. Он видел вновь великого человека, Близ которого, еще не зная ему цены, Провел он свое младенчество. Почти с раскаянием признавался он в душе своей, Что графиня де в первый раз после разлуки не Была во весь день единственной его мыслью. Он увидел, что новый образ жизни, Ожидающий его деятельности, постоянные занятия могут Оживить его душу, утомленную страстями, Праздностью и тайным унынием. Мысль быть сподвижником великого человека и Совокупно с ним действовать на судьбу великого Народа возбудила в нем в первый раз благородное Чувство честолюбия. В сем расположении духа Он лег в приготовленную для него походную кровать, И тогда привычное сновидение перенесло его в Дальний Париж, В объятия милой графини.