Глава 4, Чт. 1

Теперь должен я благосклонного читателя познакомить С Гаврилой Афанасьевым Ржевским. Он происходил от древнего боярского рода, Владел огромным имением, был хлебосол, Любил соколиную охоту. Дворня его была многочисленна. Словом, он был коренной русский барин. По его выражению, не терпел немецкого духу и Старался в домашнем быту сохранить обычаи любезной Ему старины. Дочери его было семнадцать лет от роду. Еще ребенком лишилась она матери. Она была воспитана по-старинному, То есть окружена мамушками, нянюшками, Подружками и сенными девушками. Шила золотом и не знала грамоты. Отец ее, несмотря на отвращение свое от всего Заморского, не мог противиться ее желанию учиться Пляскам немецким у пленного шведского офицера, Живущего в их доме. Сей заслуженный танцмейстер имел лет пятьдесят от Роду. Правая нога у него была прострелена под Нарвою И потому была не весьма способна к менуэтам и Курантам. Зато левая с удивительным искусством и Легкостью выделывала самые трудные па. Ученица делала честь ее стараниям. Наталья Гавриловна славилась на ассамблеях лучшей Танцовщицей, что и было отчасти причиною проступку Корсакова, который на другой день приезжал Извиняться перед Гаврилом Афанасьевым. Но ловкость и щегольство молодого франта не Понравились гордому боярину, который прозвал его Остроумно французской обезьяной. День был праздничный. Гаврила Афанасьевич ожидал несколько родных и Приятелей. В старинной зале накрывали длинный стол. Гости съезжались с женами и дочерьми, Наконец освобожденными от затворничества домашнего Указами государя и собственным его примером. Наталья Гавриловна поднесла каждому гостю серебряный Поднос, уставленный золотыми чарочками, И каждый выпил свою, Жалея, что поцелуй, получаемый в старину при таком Случае, вышел уже из обыкновения. Пошли за стол. На первом месте подле хозяина сел тесть его, Князь Борис Алексеевич Лыков, семидесятилетний Боярин. Прочие гости, наблюдая старшинство рода и тем Поминаня счастливые времена местничества, Сели мужчины по одной стороне, женщины по другой. На конце заняли свои привычные места барская барыня В старинном шушуне и кичке, карлица, Тридцатилетняя малютка, чопорная и сморщенная, И пленный швед в синем поношенном мундире. Стол, уставленный множеством блюд, Был окружен суетливой и многочисленной челядью, Между которой отличался дворецкий строгим взором, Толстым брюхом и величавой неподвижностью. Первые минуты обеда посвящены были единственно на Внимание к произведениям старинной нашей кухни. Звон тарелок и деятельных ложек возмущал один общее Безмолвие.