Глава 3, Чт. 2

Графиня заключала письмо страстными уверениями в Любви и заклинала его хоть изредка ей писать, Если уж не было для них надежды снова свидеться Когда-нибудь. Ибрагим двадцать раз перечел это письмо, С восторгом целуя бесценные строки. Он горел нетерпением услышать что-нибудь об графине И собрался ехать в адмиралтейство, надеясь там Застать еще Корсакова. Но дверь отворилась, и сам Корсаков явился опять. Он уже представлялся государю и по своему Обыкновению казался очень собою довольным. "Entre nous, сказал он Ибрагиму, Государь престранный человек. Вообрази, что я застал его в какой-то холстяной Фуфайке на мачте нового корабля, Куда я был принужден карабкаться со своими депешами. Я стоял на веревочной лестнице и не имел довольно Места, чтобы сделать приличный реверанс, И совершенно замешался, что отроду со мной не Случалось. Однако ж государь, прочитав бумаги, Посмотрел на меня с головы до ног и, Вероятно, был приятно поражен вкусом и щегольством Моего наряда. По крайней мере, он улыбнулся и позвал меня на Сегодняшнюю ассамблею. Но я в Петербурге совершенно чужестранец. Во время шестилетнего отсутствия я вовсе позабыл Здешние обыкновения. Пожалуйста, будь моим ментором, заезжай за мной Представь меня". Ибрагим согласился и спешил обратить разговор к Предмету, более для него занимательному. "Ну, что графиня Д.?" "Графиня? Она, разумеется, сначала была очень Огорчена твоим отъездом, потом, Разумеется, мало-помалу утешилась и взяла себе Нового любовника. Ты знаешь кого? Длинного маркиза Р. Что ж ты вытаращил свои арабские белки? Или тебе все это кажется странным? Разве ты не знаешь, что долгая печаль не в Природе человеческой, особенно женской? Подумаешь об этом хорошенько. Я пойду отдохну с дороги. Не забудь лишь за мной заехать". Какие чувства наполнили душу Ибрагима? Ревность, бешенство, отчаяние? Нет, Но глубокое стесненное уныние. Он повторял себе: "Это я предвидел. Это должно было случиться". Потом раскрыл письмо графини, перечел его снова, Повесил голову и горько заплакал. Он плакал долго. Слезы облегчили его душу. Посмотрев на часы, увидел он, что время ехать. Ибрагим был бы рад избавиться, но ассамблея была Дело должностное, и государь строго требовал Присутствия своих приближенных. Он оделся и поехал за Корсаковым. Корсаков сидел в шалафорке, читая французскую книгу. "Так рано?", сказал он Ибрагиму, Увидя его. "Помилуй, отвечал тот, Уж половина шестого. Мы опоздаем. Одевайся скорее поедем". Корсаков засуетился, стал звонить изо всей мочи. Люди сбежались. Он стал поспешно одеваться. Француз камердинер подал ему башмаки с красными Каблуками, голубые бархатные штаны, Розовый кафтан, шитый блестками. В передней наскоро пудрили парик, Его принесли. Корсаков всунул в него стриженную головку, Потребовал шпагу и перчатки, раз десять перевернулся Перед зеркалом и объявил Ибрагиму, что он готов. Гайдуки подали им медвежьи шубы, И они поехали в Зимний дворец. Корсаков осыпал Ибрагима вопросами: Кто в Петербурге первая красавица? Кто славится первым танцовщиком? Какой танец нынче в моде?