Август

Стоишь на берегу и чувствуешь солёный запах ветра, Что веет с моря. И веришь, что свободен ты и жизнь лишь началась. Губы жжёт Подруги поцелуй, пропитанный Слезой. Мокрые ладошки и ходу черпает дождь Осторожно. Наша улица окрашена в ночь, На ней я швыряю ножи в застенчивость. Опоздавший закат металлической листвой набитый Аэростат падает на выключенный город, И даже секунды хуже битых зеркал натягивают ночь Резину. Для сонных пассажиров не лучшее время. Дальше я еду один в смердящую ночь. Пластмассовый тон моего лица пугает всех, Даже людей. Я сгорел. Ночь, сортировка, пиджак, репортаж из-под одеяла. Как много бывает мало. Товарищ Молокоядов скалится, подмигивает из-за угла, Прикуривая снобит негромко: "Литература выебет тебя И скурит, друг". Он улыбается, отшитывает испуг. Все это комом катится в новую спешащую осень, Где-то среди темноты я снова закурю, Забыв, что бросил. Помню, как представлял, что у нее под юбкой. И вот я здесь пытаюсь представлять, Что у нее под сердцем, будто непогода за каждой Из стен. Чего бы я хотел больше: Рассвета или собственного расстрела звуками Сходящихся вдруг ладошек? Здесь мало хорошего. Приходится жить на отмашу стен последних дней лета. Миражи замирали в растерянности. Я подумал, что люблю тебя, и мы, наверное, Не там и не с теми. Но если я хоть раз скажу эти слова, убей Меня. Продираюсь через натужный монотон. Мы стали обычными, синтетикой нудной гитар, Пассажирами без души в автопотоке часа, И хлопаемся, как шары, выброшенные на берег, Подобно китам. Так темнота или звук сходящихся вдруг ладошек. Унтерменши слетаются на неудачи. Ты должен творить, должен не меньше, чем Бог, Не хуже, чем Йозеф Бойс. И в темноте отличать холодную и горячую воду по Звуку падающих в ракевину мириадов капель. Пиши, должен видеть глубже, чем Найки. Все резко, бесповоротно, как скрип кроссовок в Баскетбольном зале, как камера наблюдения в твоем Сердце. В нем пытаюсь, но не нахожу себе места. Слишком много лишних людей, со мной скучно быть Трезвым. Добро это слишком уж примитивно и просто. Это ниже вашего достоинства, самолюбия и карьерного Роста. Я не хочу думать о том, что дальше. Не хочу совершать звонки дважды в день просто Потому, что могу. Земля дрожит. Представь, что любовь это все, Что осталось. За двери по плитке крадется пропажа Осязаемо чистый, теплый пот с внутренней стороны Раскинутых во сне ног. Камера наблюдения в твоем сердце. Я существую без мер. Над городом зависли пакеты вместо птиц и шелестят Нелепыми крыльями, разрезая небесные ямы. И я завис. Ямы, ты, мы. Ямы, ты, мы. Где мы? Где мы?