Устал

Свет ламп в операционных едва ли похож на свет В конце туннеля. Жизнь из крайности в крайность: инвалидная коляска, Крылатые качели. Ты, наверное, устал, брат. Длинные холодные недели сковали твоё неуклюжее тело. Иглы недорифм торчат из препарированного мозга. По сердцу топтались столько раз, что ему пора бы Быть плоским. И казалось бы, наша судьба всю жизнь оттирать Балахонами подмостки сцен, на которых ждут других Артистов, пить портвейн из вен пластиковых пакетов, Читать в пустоту на летней сцене, помнишь, Или в Белке Маяковский двум курицам в крик, Или просто когда-нибудь в первый раз с кошмарами Наяву, или повышенное сердцебиение. Наша жизнь закончится премиями за самую целую Печень, за самый недырявый лёгкий, За в меру всего составленное резюме. Но плевать, на этом листке бумаги Вселенная Подчиняется мне, и твои рифмы разрежут всех Напополам. Она найдёт тебя. Мы просто никогда не умрём, а возьмёмся за руки И уйдём в радуге в длинный трип. Сила сопротивления мира мне это всё равно константа. Я преодолею её, потом мои крестоносцы Материализуются из сознания, коротят ровно на одну Голову папу Урбана, вернут христианам Константинополь, обложат Януковича книгами Донцова и Сожгут под Каири Ясна в исполнении русского хора Балалаек с медведями. Я буду есть ЛСД в депривационной камере людей, Носящих милицейскую форму. Я тоже буду есть на завтрак и ужин. Я расправлю знамя и раздам патроны при условии, Что хотя бы один патрон будет кому-то нужен. Я воскрешу всех, кого люблю. Точно, точно, точно знаю, где ты. И уйду, рассыпавшись в небе миллионами конфетти, Слушать в плеере счастливый смех планеты. Хорошие поэты пишут о нашем времени, Плохие пишут смешно, а я заблудился в собственных Иллюзиях. Такой себе единоличный флешмоб. Сюда идут и вот-вот ворвутся в мир, Истекающий терабайтами. Волшебники наполняют города светящейся пылью. Насколько существование может быть постылым? Стылый воздух искрится, тепло исчезает из Крыма. Поезд Москва-Симферополь замер с перерезанным Горлом. Из таких городов лучше убираться автостопом. Зомби в машинах слушают только Wu-Tang, Везя тебя сквозь горящую степь. От яркости воздуха уже каждый второй, Наверное, ослеп. И запасы очками Polaroid и туфлями Для гольфа. Сколько нужно проехать дорог, Чтобы стать человеком другого толка? И ядовитые люди уже не будут смеяться тебе вслед, А ты уже не читаешь стихи милиции. Для них ты не поэт. Алкоголь не греет, не то что горит в венах, А с наркотиками всё трудней. Летний день красит лицо красным до ночи. Ничего плохого просто не может. Раздвоенные собаки, проститутки с красными глазами, Мон шер, этот мир придуман не нами. Восемь зигзагов руками, и я обращаюсь в камень. А помнишь ты, и ты, и ты время, Когда казалось, что все банки разграблены или на Осколки разбиты, а ты всё надрезал надзирателям руки Вслед не опасности бритвой, но вместо крови тёк Битум. И в этом фрагменте я всегда сбегал из-под Надзора, делал лицо хитрым и медленно полз из страны Кроличьей норой по испытаниям. Путешествие на ту сторону мозга. Ты свято верил, что у мозга есть обратная сторона. Замки из асфальта, руины из бетона, Третья мировая Архитектурная война. У меня до сих пор есть кроссовки с криком Мунка на поверхности правой подошвы. Я подойду и скажу, что люблю её. Не подошёл. Или она не подошла, А я хотел бы носить местных зомб. И в голове штамм, штамм, штамм вируса, Меняющего восприятие людей. Героиновая зависимость от чувств. Быстрее, быстрее, время трещит по швам. Твои способности к быстрой печати никого не спасут, Но старая школа эмоций тут.