Стих

И снова день возник в моих глазах. Я вспомнил все. Крыла волшебный взмах, И звезды бесконечной чередой горят во мне, В нигде и надо мной, как искорки хрустальные горят. Я их зажег миллиарды лет назад и вновь увидел. И тому я рад. Я завершил череду своих отрад. Я вышел на последний свой виток. Он первым стал, и снова путь далек. И вновь новорожденный ветер странствий колышет ветвь Любви в лазоревом пространстве. О ней одной пою. Она всегда жива. Все остальное сжег, как маленький, Дотла. Сорвал с себя покров магического знания Пустых иллюзий, снов и смыслов подсознания, Разбрызганных средь огненных миров. И вот оно, заветное признание все кончено, Все начато давно. Давно все было и есть, и суждено. Я казначей и казнокрад. Печаль и радость, рай и ад. Ребенка первое нежное дыхание, Последний вздох, на Бога упование, Падение в бездну и бездонное сознание. И мудрость неземных утрат звенит во мне, Как тот набат, который много лет назад еще когда-то Прозвенит. Всему черед свой, путь открыт. Я Пушкин, Моцарт, Рафаэль. Есть счастье в творчестве, поверь, Когда одной сплошной волной оно струится и земной Любовью дышит и весной звенит в слиянии с собой. Не разорвать вам вечности оковы. Ведь, разрушая счастья города, самих себя вы Покоряли снова. Брели в себе из ниоткуда в никуда. Вели с собой умные беседы, себя и ненавидя, И любя. Самих себя съедали за обедом, Забыв себя и вовсе не скорбя о том, Что вечно вам означено судьбою вершить сей странный Бой самих себя с собою. Мне не знать больше сна, неземная весна. И с ног и быль опустилась в колыбель, солнце Вновь расплескало все, чего не хватало мне для Счастья и врозь. Вновь я с неба упал. Как прекрасен был дождь, как велик я, Как мал. Темно-розовый сон превратился в кристалл. Сквозь него я опять стал себя различать. И маленьким цветком пробился из земли и любопытными Глазами бога смотрю на мир. Одни мои струятся меж листов и недотрога, Я прячу взгляд свой, но порой из сочных лунных Трав мелькнет он, любопытен и лукав. Жизнь, поймай меня в крепкие сети, Оболги, растопчи и убей. Пусть предаст меня друг, на рассвете поведи на Расстрел, пусть моей пропитается кровью планета. Пусть забудут мои имена. Бесконечное сонное лето пусть поглотит меня, Но до дна не испить никому в этом мире, Не постичь никому до конца тишину и печаль мою. Шире раскрывайте пред Богом сердца, И тогда, может быть, вы поймете смысл без смысла, Конец без конца и легко, вдохновенно Умрете, искупив грех великий творца. Я поэт, и лет мне нет. Сам собою вновь согреет море я. Звенит во мне на бесплотной той волне, Где отъято и отъять мне придется. Что ж, летать я давно уже умел, Но забыл и вновь прозрел. Обновленные глаза мне вернули небеса. Слезы льет во мне гроза, голубая бирюза, Смерти тень, рожденья свет. Чередой волшебных лет. Только выдох, только вдох, между ними пауза. Бог. Это понял я и вновь славлю светлую любовь. Славлю встречу я с собой. Здесь и стол мне, и постой, здесь и реки, И моря. Ты во мне, моя земля, солнце, Ты теперь во мне. Я поэт, я на земле. Славься, забытое мною величье в прежнем и новом Прекрасном обличье вновь воскресать, Проходя по виткам, мною когда-то завещанным вам. Вы это я. И об этом узнать всем суждено, чтоб, воскреснув, Летать. Понял игру я свою, опять слился с собою. Играть так играть. Вновь я играю судьбою людей, их создавая любовью Своей. И в сердце огненно-крылатой улыбкой сознание Возвращается ко мне, оно колышется туманной дымкой, Метелью стелется по утренней земле. Вода морей во мне по-прежнему прозрачна, Все так же, как и в детстве, горек мед. Все рождено, все вызрело удачно, Все вовремя и в нужный срок взойдет. Ну что ж, готов я петь забытые напевы, С улыбкой радости любви земной внимать и воскресать От взгляда юной девы и сорванные сны в полях Подлунных мять. Души моей цветок, планету золотую, Рожденную в мечтах, в стихах я вам дарю. В предвечной тишине сердец людских ликуя, Я нежностью волшебною горю. Святая книга звезд распахнута над вами. Уже давно пришла пора ее читать. Взгляните в небеса сквозь сердца чистый пламень. Вот так через любовь возможно все понять, Объять И изменять. И ни к чему Христа так долго распинать. Я звездный бард. В моем присутствии смолкали все споры бранные, Шум, ругань, суета. Во все века с почтением мне внимали цари и Чернь, земля и небеса. Природы внятны мне святые разговоры. Планеты, звезды, дальние миры. Доступно все божественному взору моей Нетленно-огненной стрелы. Я проницал лучом сияющей авроры седые бездны Канувших веков, чтоб вновь явить вселенскому собору Детей земли творящую любовь. Я пел огонь и молнии, и ветер. Сливаясь со стихиями, в одной был всегда мой взор И чист, и светел неомраченным гордое чело. Я пел любви сияющую нежность и мудрости седую Тишину, и женскую красу, младую свежесть, А иногда священную войну. И Божий глас, как вихрь окрыленный, Взлетал над потемневшую землей. Распрямлялся человек согбенный и шел вослед за Огненной трубой. И в каждую эпоху на разломе я возвращаюсь к Матушке-земле, к моей любви, к моему родному дому. И вновь пою. Внемлите ж, люди, мне! Я целостен, спокоен, бесконечен, Всегда достоин самого себя. И путь мой с радостью небесной обвенчан, Вплетен в единое пространство бытия. Раскрыты все значения и смыслы, Распахнуты дороги и пути. И, воплощая огненные мысли, душа моя над бездною Летит, и бездна отзывается с восторгом в едином Ритме с огненной душой, творит послушно все, Что дух исторгнул. Мой образ вдохновенно золотой и все миры, Что созданы когда-то, и все вселенные, Что вам еще творить, все мною предначертано крылато, Нанизано на огненную нить. Един с бездной сам себя я знаю. Я бездна в бездне. И являясь ей, я сам себя творю и разрушаю. Я возвожу миры и, их сохраняя, Пою хвалу себе, дивясь красой своей. И бесконечен праздник мироздания на пиршественном Бале бытия. И покрывало огненного знания плетут Мои бесчисленные я.