Александр Сергеевич Пушкин - Сказка о царе Салтане, Часть 6

Повариха и ткачиха, не гугу, но бабариха, Усмехнувшись говорят: "Кто нас этим удивит? Люди из моря выходят и себе дозором бродят. Правду ль бают или лгут? Дива я не вижу тут. В свете есть такие ль дива. Вот идет молва правдива. За морем царевна есть, что не можно глаз отвесть. Днем свет Божий затмевает, ночью землю освещает. Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит, А сама-то величава, выплывает, Будто пава. А как речь то говорит, Словно реченька журчит. Молвить можно справедливо. Это диво, так уж диво". Гости умные молчат, спорить с бабой не хотят. Чуду царь Салтан дивится, а царевич, Хоть и злится, но жалеет он очей старой бабушки Своей. Он над ней жужжит, кружится, прямо на нос к Ней садится. Нос ужалил богатырь, На носу вскочил волдырь, и опять пошла тревога. Помогите, ради Бога! Караул! Лови, лови! Да дави его, дави. Вот уж оп, один немножко. Погоди. А шмель в окошко. Да спокойно в свой удел через море полетел. Князь у синего моря ходит, с синего моря глаз Не сводит. Глядь, поверх текучих вод лебедь белая Плывет. "Здравствуй, князь, ты мой прекрасный! Что ж ты тих, как день ненастный? Опечалился чему?" Говорит она ему. Князь Гвидон ей отвечает: "Грусть, тоска меня съедает. Люди женятся, гляжу, не женат лишь я хожу". "А кого же на примете ты имеешь?" "Да на свете, говорят, царевна есть, что не можно Глаз отвесть. Днем свет Божий затмевает, ночью землю освещает. Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит, А сама-то величава, выступает, Будто пава. Сладку речь то говорит, Будто реченька журчит. Только полно, правда ль это?" Князь со страхом ждет ответа. Лебедь белая молчит. И подумав, говорит: "Да, такая есть девица, но жена не рукавица. С белой ручки не стряхнешь, да за пояс не Заткнешь. Услужу тебе советом. Слушай, обо всем об этом пораздумай ты путем. Не раскаяться б потом". Князь пред нею стал божиться, что пора ему жениться, Что об этом обо всем передумал он путем, Что готов душою страстной за царевною прекрасной он Пешком идти отсель хоть за тридевять земель. Лебедь тут, вздохнув глубоко, молвила: "Зачем далеко? Знай, близка судьба твоя. Ведь царевна это я". Тут она, взмахнув крылами, полетела над волнами и на Берег с высоты опустилася в кусты. Встрепенулась, отряхнулась и царевной обернулась. Месяц под косой блестит, а во лбу звезда горит, А сама-то величава, выступает, Будто пава. А как речь то говорит, Словно реченька журчит. Князь царевну обнимает, к белой груди прижимает и Ведет ее скорей к милой матушке своей. Князь ей в ноги, умоляя: "Государыня родная, Выбрал я жену себе, дочь послушную тебе. Просим оба разрешения твоего благословения. Ты детей благослови жить в совете и любви". Над главою их покорной мать с иконой чудотворной Слезы льет и говорит: "Бог вас, Дети, наградит". Князь недолго собирался, на царевне обвенчался. Стали жить да поживать, да приплода поджидать. Ветер по морю гуляет и кораблик подгоняет. Он бежит себе в волнах на раздутых парусах. Мимо острова крутого, мимо города большого. Пушки с пристани палят, кораблю пристать велят. Пристают к заставе гости. Князь Гвидон зовет их в гости. Он их кормит и поит, и ответ держать велит. "Чем вы, гости, торг ведете и куда теперь плывете?" Корабельщики в ответ: "Мы объехали весь свет. Торговали мы недаром, не указанным товаром. А лежит нам путь далек восвояси, На восток, мимо острова Буяна, В царство славного Салтана". Князь им вымолвил тогда: "Добрый путь вам, Господа, по морю, по океану, к славному царю Салтану. Да напомните ему, государю своему, К нам он в гости обещался, а доселе не Добрался. Шлю ему я свой поклон". Гости в путь, а князь Гвидон дома на сей Раз остался и с женою не расстался.