Александр Сергеевич Пушкин - Сказка о мертвой Царевне и о семи богатырях, Часть 1

Сказка о мертвой царевне и о семи богатырях. Царь с царицею простился, в путь-дорогу снарядился, И царица у окна села ждать его одна. Ждет, пождет с утра до ночи, смотрит в поле, Инда очи разболелись, глядючи с белой зори до ночи. Не видать милого друга. Только видит: вьется вьюга, снег валится на поля, Вся белешенька земля. Девять месяцев проходит, с поля глаз она не сводит. Вот в сочельник самый, в ночь, Бог дает царице Дочь. Рано утром гость желанный, День и ночь так долго жданный, издалече наконец Воротился царь-отец. На него она взглянула, тяжелешенько вздохнула, Восхищенья не снесла и к обедне умерла. Долго царь был неутешен. Но как быть? И он был грешен. Год прошел как сон пустой. Царь женился на другой. Правду молвить молодица уж и впрямь была царица Высока, стройна, бела и умом, и всем взяла, Но зато горда, ломлива, своенравна и ревнива. Ей в приданое дано было зеркальце одно. Свойство зеркальце имело говорить оно умело. С ним одним она была добродушна, Весела, С ним приветливо шутила и, красуясь, Говорила: "Свет мой, зеркальце, Скажи да всю правду доложи: я ль на свете Всех милее, всех румяней и белее?" И ей зеркальце в ответ: "Ты, конечно, Спору нет, ты, царица, всех милее, Всех румяней и белее." И царица хохотать, и плечами пожимать, И подмигивать глазами, и прищелкивать перстами, И вертеться, подбочась, гордо в зеркальце глядясь. Но царевна молодая, тихомолком расцветая, Между тем росла, росла, поднялась и расцвела, Белолица, черноброва, нраву кроткого такого. И жених сыскался ей королевич Елисей. Сват приехал, царь дал слово, А приданое готово: семь торговых городов да сто Сорок теремов. На девичник собираясь, Вот царица, наряжаясь перед зеркальцем своим, Перемолвилася с ним: "Я ль, скажи, Мне всех милее, всех румяней и белее?" Что же зеркальце в ответ? "Ты прекрасна, спору нет, но царевна всех милее, Всех румяней и белее." Как царица отпрыгнет, да как ручку замахнет, Да по зеркальцу как хлопнет, каблучком-то как Притопнет! "Ах, ты, мерзкое стекло! Это врешь ты мне назло. Как тягаться ей со мною? Я в ней дурь-то успокою. Вишь, какая подросла. И не диво, что бела: мать брюхатая сидела да На снег лишь и глядела. Но скажи, как можно ей быть во всем меня Милей? Признавайся, всех я краше, обойди все царство наше, Хоть весь мир мне ровной нет. Так ли?" Зеркальце в ответ: "А царевна все ж Милее, все ж румяней и белее." Делать нечего. Она, черной зависти полна, бросив зеркальце под Лавку, позвала к себе Чернавку и наказывает ей, Сенной девушке своей, весть царевну в глушь лесную И, связав ее живую, под сосной оставить там на Съедение волкам. Черт ли сладен с бабой гневной? Спорить нечего с царевной. Вот Чернавка в лес пошла и в такую даль Свела, что царевна догадалась и до смерти Испугалась, и взмолилась: "Жизнь моя! В чем, скажи, виновна я? Не губи меня, девица, а как буду я царица, Я пожалую тебя." Та, в душе ее любя, не убила, не связала, Отпустила и сказала: "Не кручинься, Бог с тобой." А сама пришла домой.