Александр Сергеевич Пушкин - Сказка о мертвой Царевне и о семи богатырях, Часть 3

Старший молвил: "Девица, знаешь, всем ты нам сестрица. Всех нас семеро. Тебя все мы любим за себя. Взять тебя мы все бы рады. Да нельзя так. Бога ради, помири нас как-нибудь, Одному женою будь, впрочем, ласковой сестрою. Что ж скачаешь головою? Аль отказываешь нам, аль товар не по купцам?" "Ой, вы молодцы честные, братцы, Вы мои родные, им царевна говорит. Коли лгу, пусть Бог велит не сойти живой мне С места. Как мне быть? Ведь я невеста. Для меня вы все равны, Все удалы, все умны. Всех я вас люблю сердечно, но другому я навечно Отдана. Мне всех милей королевич Елисей". Братья молча постояли да в затылке почесали. "Спрос не грех, прости ты нас, Старший молвил, поклонясь. Коли так, не заикнулся уж о том". "Я не сержусь,-тихо молвила она, И отказ мой не вина". Женихи ей поклонились, потихоньку удалились, И согласно все опять стали жить да поживать. Между тем царица злая, про царевну вспоминая, Не могла простить ее. А на зеркальце свое долго дулась и сердилась. Наконец, об нем хватилась и пошла за ним, И, сев перед ним, забыла гнев, Красоваться снова стала и с улыбкою сказала: "Здравствуй, зеркальце, скажи да всю правду доложи: Я ль на свете всех милее, всех румяней и Белее?" И ей зеркальце в ответ: "Ты прекрасна, спору нет. Но живет без всякой славы средь зеленое дубравы у Семи богатырей та, что все ж тебя милей". И царица налетела на Чернавку: "Как ты смела обмануть меня и в чем?" Та призналась ей во всем. Так и так царица злая, ей рогаткой угрожая, Положила или не жить, иль царевну погубить. Раз царевна молодая, милых братьев поджидая, Пряла, сидя под окном. Вдруг сердито под крыльцом пес залаял, И девица видит: нищая черница ходит по двору, Клюкой отгоняя пса. "Постой, бабушка, постой немножко, Ей кричит она в окошко. Пригрожу сама я псу и кой-что тебе снесу". Отвечает ей черница: "Ох ты, дитятко-девица! Пес проклятый одолел, чуть до смерти не заел. Посмотри, как он хлопочет. Выдь ко мне". Царевна хочет выйти к ней и Хлеб взяла, но с крылечка лишь сошла, Пес ей под ноги и лает, и к старухе Не пускает. Лишь пойдет старуха к ней, Он лесново зверя злей. На старуху. Что за чудо? Видно, выспался он худо. Ей царевна говорит: "На, лови!" И хлеб летит. Старушонка хлеб поймала. "Благодарствую. Бог тебя благослови. Вот тебе за то, лови". И к царевне наливное молодое золотое прямо яблочко Летит. Пес как прыгнет, завизжит, Но царевна в обе руки хвать, поймала. "Ради скуки кушай яблочко, мой свет. Благодарствую за обед". Старушоночка сказала, поклонилась и пропала. Из царевны на крыльцо пес бежит и ей в Лицо жалко смотрит, грозно воет, Словно сердце песье ноет, словно хочет ей сказать: "Брось!" Она его ласкать, треплет нежною рукою. "Что, соколка, что с тобою? Ляг." И в комнату вошла, дверь тихонько заперла, Под окно за пряжу села ждать хозяев. Оглядела все на яблоко, оно соку спелого полно, Так свежо и так душисто, так румяно, Золотисто, будто медом налилось. Видны семечки насквозь. Подождать она хотела до обеда. Не стерпела. В руки яблочко взяла, Калым губкам поднесла, потихоньку прокусила и Кусочек проглотила. Вдруг она, моя душа, пошатнулась не дыша, Белы руки опустила, плод румяный уронила. Закатились глаза, и она под образа головой на лавку Пала. И тиха, недвижно стала.