Глава 9

Глава девятая. Открытие и погоня. Ужин был накрыт, стулья симметрически расставлены Вокруг стола. Бутылки, стаканы и рюмки красовались в Стройном порядке на полке буфета. Словом, все говорило о приближении самого веселого Времени дня в Манор-Фарм. "Где же Рахиль?" Спросил мистер Уордль, осматриваясь по комнате. "И Джингль", прибавил мистер Пиквик. "В самом деле, ведь его давно нет", Сказал хозяин. "Я уже по крайней мере часа два, Как не слыхал его голоса. Эмилия, позвони, пожалуйста". Колокольчик зазвенел, и на пороге показался толстый Мальчик. "Где мисс Рахиль?" Джо не знал. "А мистер Джингль?" И этого он не мог сказать. Все переглянулись удивлением. Было уже поздно, двенадцатый час. Мистер Топман посмеивался себе в кулак и думал: "Бродят где-нибудь в саду и говорят обо мне. Ха-ха, вот так потеха!" "Ну, все равно, сказал хозяин, когда-нибудь придут. У меня правило никого не ждать за ужином". "Прекрасное правило", отозвался мистер Пиквик. "Садитесь, господа", пригласил хозяин. Сели. На столе возвышалась целая гора холодного ростбифа, И мистер Пиквик получил на свою долю изрядную порцию Этого прекрасного блюда. Он уже поднял к губам вилку с куском и Только что собирался открыть рот, как вдруг на кухне Послышалась какая-то возня и громкие голоса. Мистер Пиквик положил вилку и посмотрел на мистера Уордля. Мистер Уордль, резавший ростбиф, тоже приостановился В своем занятии и посмотрел на мистера Пиквика. В коридоре раздались тяжелые шаги. Дверь столовой распахнулась, и в комнату ворвался Круглолицый парень. Тот, что чистил сапоги мистеру Пиквику в день его Прибытия на ферму, а за ним толстый мальчик и Остальная дворня. "Что за черт? Чего вы ломитесь как угорелые?" Закричал хозяин. "Эмма, что случилось? Кухня горит?" спросила в испуге старая леди. "Да нет, бабушка, ничего не горит", Прокричали ей в ухо молодые девицы. "В чем же дело?" Спросил нетерпеливо хозяин. Круглолицый парень широко разинул рот, чтобы набрать Воздуху, и выпалил: "Они уехали, Сэр. Совсем. Прямо сказать, удрали". При этом известии мистер Топман положил нож и вилку И побледнел как полотно. "Да кто уехал? Говори толком", проревел мистер Уордль. "Мисс Рахиль и этот Джингль, что ли, На почтовых. Прямешенько из Голубого льва. Я там был, вижу, покатили. Ну, думаю, надо сказать барину и побежал". "И я, дурак, заплатил его дорожные издержки", Завопил благим матом мистер Топман и вскочил с Места. "Он взял у меня десять фунтов. За ним в погоню ловить мошенника. Он меня ограбил. Я этого не потерплю. Пиквик, я в суд подам, Я его упеку". И продолжая потрясать воздух бессвязными возгласами Самого дикого свойства, несчастный джентльмен бегал По комнате, как исступленный. "Господи, спаси нас и помилуй", Прошептал мистер Пиквик, следя испуганными глазами За непостижимыми телодвижениями своего друга. "Он сошел с ума. Что теперь делать?" "Что делать? Повторил хозяин, отвечая только на последнюю часть Ламентаций своего гостя. "Закладывать лошадь, ехать в город, Садиться на почтовых и мчаться по их следам. Эй, Джо! закричал он после того, как круглолицый Парень побежал исполнять первую часть его Распоряжений. Джо, куда запропастилось это Животное?" "Я здесь, только я не животное", Послышался голос толстого мальчика. "Я до тебя доберусь. Пустите, Пиквик! Заревел мистер Уордль, вырываясь из рук ученого Мужа, который держал его за фалды. Пустите, вы не знаете. Его подкупили, этот негодяй Джингль, Чтоб навести меня на ложный след. Разбойник наплел какую-то ерунду, Турусы на колесах про мою сестру. Небылицы, чепуха, вздор. И вашего друга Топмана," мистер Топман в изнеможении Опустился на стол. "Пустите, я ему задам!" "Не пускайте его, не пускайте", Завизжали дамы. Толстый мальчик заревел во все Горло. "Пустите, я не маленький, Кричал рассвирепевший джентльмен. Мистер Винкль, уберите руки. Мистер Пиквик, отойдите, сэр". Отрадно было видеть в эту минуту всеобщее смятение, Какое безмятежное, можно сказать, Философское выражение сохраняла благообразная Физиономия мистера Пиквика, лишь слегка покрасневшая От натуги, ибо великий человек мужественно, Хотя и с трудом удерживал занятую им позицию. Широко раздвинув ноги и обхватив обеими руками Объемистый стан своего грустного хозяина, Он старался удержать его на месте, пока весь женский Персонал общими усилиями тянул, толкал и выпихивал За дверь толстого мальчика. Но вот Джо скрылся. Мистер Пиквик разжал руки, и в эту самую минуту Круглолицый парень пришел доложить, что тележка Подана. "Не пускайте его одного, завопили хором дамы. Он убьет кого-нибудь". "Я поеду с ним", объявил мистер Пиквик. "Вы истинный друг, Пиквик", сказал хозяин, Горячо пожимая ему руку. "Эмма, теплый платок обвязать мистеру Пиквику шею. Скорей! Девочки, присмотрите за бабушкой. Кажется, ей дурно. Ну что, готовы, Пиквик?" Мистер Пиквик наскоро обвязал большим Платком свой рот и подбородок. Кто-то надел на него шляпу, кто-то другой перекинул Ему через плечо его плащ. Он отвечал, что готов. Сели в тележку. "Поддай-ка ей хорошенько, Том", Сказал мистер Уордль круглолицему парню. И тележка помчалась по узкой дороге, Подпрыгивая на кочках и буграх, ныряя в рытвины и Ухабы, задевая за изгороди и грозя разлететься Вдребезги каждую минуту. "Давно они уехали?" спросил мистер Уордль, Когда тележка остановилась у ворот Голубого льва, Где собралась порядочная кучка зевак, Несмотря на поздний час. "Три четверти часа, не больше", отвечала толпа в Один голос. "Четверку лошадей и карету скорей! Тележку отправите потом". "Эй, ребята, закричал хозяин гостиницы. Четверню в карету живо у меня, Не то проберу". Все засуетились. По двору замелькали фонари, зазвенели лошадиные Копыта, послышался стук выкатываемой кареты. "Эй, вы! закричал Уордль. Дождемся мы когда-нибудь нашей кареты?" "Подают, сэр", отвечал хозяин. Выкатили карету, запрягли лошадей. Почтальоны вскочили в седла, путешественники в Экипаж. "Смотрите же, у меня семь миль в полчаса!" Крикнул почтальонам мистер Уордль. "Тро-о-огаем!" Свистнул кнут. Почтальон гикнул. Конюхи закричали. Толпа расступилась, и четверка помчалась как ураган. "Приятное положение, подумал мистер Пиквик, Как только был в состоянии отдать себе отчет в Своих впечатлениях. Приятное положение для старшего Президента Пиквикского клуба. Рясая карета, неизвестные лошади, Пятнадцать миль в час и первый час ночи. Могу сказать". Первые три или четыре мили ни один из спутников Не произнес ни слова. Оба были слишком поглощены своими мыслями. Но когда упарившиеся лошади перешли из бешеной Скачки на ровную рысь, мистер Пиквик почувствовал Такой прилив оживления от быстрой езды, Что решительно не мог дольше молчать. "Я думаю, мы их скоро нагоним", заметил он бодро. "Надеюсь", отозвался сухо его спутник. "Какая чудесная, светлая ночь", продолжал мистер Пиквик, любуясь луной, ярко сиявшей на них с высоты. "Тем хуже", отвечал Уордль. "Наверное, они хорошо воспользовались лунной ночью и Далеко опередили нас. А мы-то не наверстаем. Через час месяц зайдет". "Я думаю, неприятно будет скакать в темноте", Нерешительно заметил мистер Пиквик. "Я думаю", отвечал его друг. Веселость мистера Пиквика заметно приутихла, Когда он представил себе все неудобства и опасности Пути, в который так необдуманно пустился. Громкий крик почтальона вывел его из задумчивости. "Хей-йоу-йоу-йоу!" Орал первый почтальон. "Хей-йоу-йоу-йоу!" Вопил второй. "Хей-йоу-йоу-йоу!" Весело вторил старик Уордль, высунувшись по пояс из Окна кареты. "Хей-йоу-йоу-йоу!" Подхватил и мистер Пиквик, не имея, впрочем, Ни малейшего понятия, что должен означать этот дикий Крик. И вдруг под оглушительный концерт всех четырех Голосов карета остановилась. "Что случилось?" Спросил с беспокойством мистер Пиквик. "Ничего. Застава", отвечал Уордль. "Сейчас узнаем о беглецах". Минут пять стучались и кричали. Наконец из сторожки вышел старик в одном нижнем Белье и отворил ворота. "Как давно здесь проехала почтовая карета?" Спросил его мистер Уордль. "Проехала кто?" Переспросил старик. "Почтовая карета". "Карета почтовая?" "Ну да". "Уж и не знаю, право, как бы вам сказать, Чтобы не соврать. Не то чтобы очень давно, Но и не так, чтобы недавно. С час, пожалуй, будет, а может и побольше". "Да может, она и вовсе не проезжала". "Кто?" "Да карета!" "Нет, проезжать-то она проезжала. Вот только как давно? Этого признаться--" "Вы, кажется, сказали, Мой друг, с час тому назад", перебил старика мистер Пиквик. "Да, с час, я думаю, будет". "А может быть, и с два?" Спросил почтальон. "А может быть, И с два. Прекословить не буду", Отвечал нерешительно старик. "Погоняй, ребята! Крикнул с сердцем мистер Уордль. Нечего терять время с этим дураком". "С дураком как бы не так, прошамкал с лукавой Усмешкой старик, запирая ворота и глядя вслед быстро Удалявшейся карете. Дурак, да не совсем. Небось, брат, потеряли минут десять, А уехал ни с чем. Я недаром гинею получил. Если все сторожа на заставах так хорошо заработают Свои деньги, как я, так не видать тебе твоей Кареты как своих ушей. Даром что востер на язык, старый черт". И продолжая посмеиваться себе в бороду, Старик запер ворота, вошел в свою сторожку и Задвинул дверь на засов. Между тем карета летела к станции во весь дух. Месяц, как предсказал Уордль, быстро заходил. Тяжелые темные тучи, которые давно уже ползли по Небу, теперь слились в одну сплошную черную массу. Крупные дождевые капли начинали постукивать в окна Кареты, как бы предостерегая путников, Что ночь будет бурная. Резкий порывистый ветер дул им прямо в лицо и Свирепо завывал между двумя рядами дерев, Обрамлявших дорогу. Мистер Пиквик закутался в свой плащ поплотней, Свернулся калачиком в углу и заснул крепким сном. Он проснулся от того, что карета вдруг остановилась. На станции зазвенел колокол, и голос старика Уордля Прокричал: "Хей, вы, лошадей!" Но тут случилась новая задержка. Почтари спали таким заколдованным сном, Что понадобилось по крайней мере пять минут на Брата, чтобы поднять их на ноги. Потом оказывалось, что старший конюх засунул куда-то Ключи от конюшни, а когда ключи нашлись, Его полусонные помощники надели хомуты не на тех Лошадей, и всю процедуру запряжки пришлось начать Сызнова Путь мистер Пиквик один. Все эти многосложные предприятия давно бы положили Конец дальнейшей погоне, но угомонить старика Уордля Было не так-то легко. Он действовал с такой неистощимой энергией, До такой степени везде поспевал, Расталкивал одного, покрикивал на другого, Здесь застегивал пряжку, там подтягивал ремень, Что карета была готова гораздо скорее, чем можно Было ожидать. Поехали дальше. Но перспектива дальнейшего пути Обещала путникам мало хорошего. До следующей станции было около пятнадцати миль. Ночь была темная, ветер ревел, Дождь лил ручьями. Трудно было бороться с успехом против стольких Препятствий. Был второй час ночи, Пришлось потратить целых два часа, чтобы добраться До станции. Зато здесь глазам наших друзей предстал Один предмет, который воскресил их надежды и зажег Новое мужество в их удрученных сердцах. "Когда приехала эта карета?" Закричал старик Уордль, соскакивая на землю и Указывая рукой на стоявший во дворе экипаж, Весь забрызганный свежей грязью. "С четверть часа, больше не будет", отвечал Станционный конюх, к которому был обращен этот Вопрос. "Джентльмен с дамой?" Спросил Уордль, задыхаясь от нетерпения. "Точно так, сэр". "Высокий джентльмен во фраке с Журавлиными ногами, худой?" "Точно так." "Дама пожилая, с желтым лицом, Кожа да кости. Так?" "Так точно." "Они, Пиквик, они, Клянусь небом!" закричал в восторге старый Джентльмен. "Они были бы здесь раньше, Да постромка оборвалась", сказал конюх. "Ну так, так. Они и есть. Карету четверкой живо! Мы их нагоним до следующей станции. Ну, други, по гунею на брата, коли хорошо повезете. Эй, ты, види лошадей, выкатывай карету. Духом!" И продолжая командовать направо и налево, Сангвинический старый джентльмен забегал по двору в Таком лихорадочном возбуждении, что даже мистер Пиквик заразился жаждой деятельности, Вследствие чего поминутно попадал в разнообразные Затруднения самого неожиданного свойства: Путался в постромках, залезал под лошадей, Между колес и вообще оказывался в самых неподходящих Местах в твердой уверенности, что всей этой суетой Существенно помогает сборам к отъезду. "Садитесь, садитесь!" Закричал старик Уордль, вскакивая в карету, Поднимая подножку и захлопывая за собой дверцу. "Да идите же скорей!" Мистер Пиквик не опомнился, как уже сидел в карете, Втиснутый в другую дверцу соединенными усилиями Мистера Уордля и конюха, и они покатили дальше. "Вот это я называю двигаться", заметил одобрительно Старый джентльмен. И они в самом деле двигались, Как это доказывали мистеру Пиквику довольно Ощутительные толчки и ушибы, которые он беспрестанно Получал то в голову, то в бок. "Держитесь", сказал спокойно мистер Уордль, Когда мистер Пиквик, потеряв равновесие, Нырнул головой прямо в середину его пространного Жилета. "В жизнь свою не испытывал такой тряски", Проговорил, задыхаясь, мистер Пиквик. "Ничего. Скоро приедем. Держитесь крепче." Мистер Пиквик уцепился обеими руками за сиденье с Твердым намерением не поддаваться больше толчкам, А карета летела все шибче и шибче. Так они проехали около трех миль. Вдруг мистер Уордль, давно уже нетерпеливо Смотревший в окно, повернул к соседу свое Залепленное грязью лицо и радостно воскликнул: "Они, они! Догнали!" Мистер Пиквик высунулся в другое окно. Точно, невдалеке от них стремглав неслась почтовая Карета. "Скорей, скорей! Вопил старый джентльмен. Не выдай, голубчики. По гунею на брата, ничего не пожалею." Передняя четверня натянула постромки и понеслась как Ветер. Кони мистера Уордля тоже припустили и бешено Мчались по следам беглецов. "Я вижу его голову, будь я проклят!" Закричал в неистовом азарте старый джентльмен. "И я, сказал мистер Пиквик. Это он." Мистер Пиквик не ошибся. Выразительная физиономия мистера Джингля, Сплошь покрытая грязью от колес, явственно виднелась В открытом окне кареты, а энергичные движения его Правой руки, которую он махал почтальонам, Показывали, что он принимает деятельное участие в Головоломной скачке своих лошадей. А скачка была действительно головоломная. Поля, деревья, заборы мелькали мимо с быстротой Урагана. У путников захватывало дух от напора воздуха. Но вот задняя карета почти поравнялась с беглецами. Даже за стуком колес можно было явственно расслышать Голос Джингля, кричавшего на почтальонов. Старик Уордль был вне себя от гнева и волнения. Он посылал своему врагу "мошенников" и "подлецов" целыми дюжинами, стискивал зубы, Потрясал кулаками. Но обходительный мистер Джингль на все эти грозные Жесты отвечал лишь презрительной улыбкой и только Раз расхохотался торжествующим смехом, Когда его кони, повинуясь соединенному действию шпор И кнута, понеслись еще шибче, оставив Преследователей далеко позади. Мистер Пиквик, соскучившись смотреть в окно, Только что уселся в свой угол, а мистер Уордль, Совсем осипший от крика, последовал его примеру, Как вдруг страшный толчок отбросил обоих к передней Стенке кареты. Мистер Пиквик слышал, Как лошади барахтались в луже, слышал звон разбитого Стекла, но был так оглушен, что несколько секунд Ничего не понимал. Наконец он почувствовал, что его тащат из-под Обломков экипажа. И только когда он встал на ноги и высвободил Свою голову из-под капюшона плаща, Который мешал ему что-либо видеть, Он уразумел всю глубину постигшего их бедствия Рядом с ним стоял старик Уордль в оборванном платье Без шляпы, а у ног его валялись бренные останки Их кареты. Почтальоны, неузнаваемые за грязью, Облепившей их лица, оглушенные падением, Держали под уздцы измученных коней. Впереди, ярдах в полутораста, стояла другая карета. Вероятно, мистер Джингль велел остановиться, Когда увидел, что задний типаж опрокинулся. Оба почтальона, оборотившись задом к лошадям, Хохотали во весь рот, любуясь со своих седел Несчастьем другой кареты. Начинало светать, и вся картина была видна как на Ладони. "Что, господа, все ли у вас благополучно? Кричал бессовестный Джингль. Почтенные старички. Вес изрядный. Вздумали скакать. Опасная штука". "Мерзавец! Проревел в ответ мистер Уордль. "Ха, Закатился Джингль и продолжал, лукаво подмигнув и Ткнув большим пальцем вглубь своей кареты: "Интересуетесь моей дамой? Она ничего, жива и здорова. Кланяется, просит не беспокоиться. Шлет свою любовь милашке Топпи. Не желаете ли к нам на запятки? Нет? Ну, прощайте. Трогай, ребята". Почтальоны стегнули коней, Четверка понеслась. Из окна кареты высунулась рука с белым платком. Это мистер Джингль махал своим друзьям на прощание. Ничто во всем этом приключении, Ни испуг, ни даже сальто мортале, Которое пришлось выкинуть мистеру Пиквику, Не могло возмутить спокойствие духа этого Джентльмена. Но низость негодяя, Который сначала занял деньги у его верного Приверженца, а потом имел дерзость сократить его Полное имя в презрительную кличку Топпи, Эта низость переполнила чашу терпения великого Человека. Он вспыхнул до самых очков, Глубоко перевел дух и торжественно произнес: "Если я когда-нибудь встречу этого мерзавца, Я...". "Да, да, перебил его Уордль. Все это очень хорошо, но пока мы здесь болтаем, Они добудут в Лондоне разрешение на брак и Обвенчаются". Мистер Пиквик умолк и крепко закупорил Жажду мести в своей благородной груди. "Много ли осталось до станции? Спросил мистер Уордль одного из почтальонов. "Миль шесть будет. Как ты думаешь, Том?" "Не шесть, Брат, а добрых восемь". "Восемь миль, сэр". "Делать нечего, Пиквик, придется идти пешком". "Что ж, пойдем", отвечал этот истинно великий Человек. Итак, отослав одного почтальона вперед с Наказом заказать на станции свежих лошадей, А другого оставив караулить остальных коней и Сломанную карету, мистер Пиквик и мистер Уордль Мужественно тронулись в путь, обязавшись, Впрочем, предварительно теплыми платками и Нахлобучив шляпы до самых бровей, чтобы хоть Сколько-нибудь защитить себя от дождя, Который после небольшого перерыва полил опять как из Ведра.