Глава 10

Глава десятая. Устраняет всякие сомнения, буде таковые Существовали, насчет бескорыстия намерений мистера Джингля. В Лондоне еще сохранилось несколько старых гостиниц, Служивших местами стоянки для знаменитых дилижансов В те блаженные дни, когда дилижансы совершали свои Путешествия более солидным и торжественным порядком, Чем в наши времена. Теперь эти гостиницы выродились в простые подворья и Служат пристанищем лишь окрестным крестьянам, Приезжающим в город по своим делам. Тщетно стал бы читатель искать такую гостиницу между Золотыми крестами и Белыми быками, Гордо возвышающими свои величественные фасады в Прогрессировавших улицах столицы. Чтобы найти один из этих древних приютов, Ему пришлось бы направить свои стопы к самым Заброшенным кварталам. Здесь, где-нибудь по темным переулкам, Он нашел бы их несколько. Здесь они все еще стоят, дряхлые, Постаревшие, и сердито хмурятся на окружающие их Легкомысленные нововведения. Особенно много таких старых гостиниц в Борро, Предместье Лондона на южном берегу Темзы. Тут они сохранили свою внешность во всей ее Неприкосновенности, счастливо уцелев среди горячки Общественных усовершенствований и захватов частной Спекуляции. Все это большие, неуклюжие и тяжелые Строения с бесконечными галереями, Лестницами и коридорами, достаточно запутанными и Достаточно древними, чтобы доставить материал для Целой сотни самых фантастических историй, Предполагая, что нам представилась бы печальная Необходимость придумать такую историю через тысячу Лет, когда истощились бы бесчисленные достоверные Сказания, которые народная молва связывает со старым Лондонским мостом и его ближайшими окрестностями. Во дворе одной из таких гостиниц, Знаменитой гостиницы Белого оленя, Молодой человек усердно занимался чисткой сапог рано Поутру на другой день после описанных нами событий. На нем был полосатый жилет из бумажной материи с Синими стеклянными пуговицами, черные коленкоровые Нарукавники, суконные брюки и штиблеты. Яркий красный платок свободно и небрежно обхватывал Его шею, а на голове или, вернее, На левом ухе торчала поношенная белая шляпа. Перед ним стояли два ряда сапогов и башмаков, Один вычищенный, другой грязный, и с каждым новым Сапогом, который молодой человек прибавлял к чистому Ряду, он на минуту приостанавливался и с видимым Удовольствием любовался плодами своего труда. В Белом олене не было и помину той сутолоки Гама, который составляют обыкновенную принадлежность Большого трактира. Два-три кабриолета, две-три легкие тележки были Задвинуты по разным сарайчикам в глубине двора. Четыре деревенские повозки с кучей всякого добра, Вышиной с двухэтажный дом средней величины, Стояли под высоким навесом, тянувшимся вдоль одной Из стен, а пятая повозка вероятно, Она должна была сейчас тронуться в путь, была Выкачена на середину двора. Двойной ряд галерей с неуклюжими старинными перилами И дверьми от отдельных номеров огибал два задних Фасада здания, выходившие во двор глаголем, Буквой Г. И двойной ряд колокольчиков, защищенных от непогоды Низенькой покатой крышей, украшал собою общую дверь В контору и буфет. От времени до времени тяжелый топот лошадиных ног Или лязг цепи на дальнем конце двора возвещали тем, Кто интересовался это знать, в какой стороне Помещаются конюшни. Если мы прибавим, что несколько дюжих парней в Рабочих куртках спали в самых разнообразных позах на Мешках с мукой, на тюках с шерстью и других Предметах, разбросанных в живописном беспорядке по Всем углам, то дадим читателю полную картину общего Вида, какой представлял двор гостиницы Белого оленя В описываемое утро. Зазвонил колокольчик, и вслед за тем на верхней Галерее показалась щеголеватая горничная. Постучавшись в один из номеров и получив оттуда Какую-то инструкцию, она перегнулась через перила и Позвала: "Сэм!" "Здесь, откликнулся человек в белой шляпе. "Двадцать второй номер спрашивает свои сапоги". "Спроси прежде у двадцать второго номера, Желает он получить их грязными или подождет, Пока их вычистят". "Полно врать, Сэм, будь умник, Проговорила девушка убедительным тоном. Джентльмен требует сапоги сейчас". "Славная вы барышня, мисс, и голос здоровый, Прямо хоть певице. Жаль только умом не вышли, сказал Сэм. Видишь эти сапоги? Одиннадцать пар да один башмак. Это номер шестого, что с деревянной ногой. Одиннадцать пар надо вычистить к половине девятого, А башмак девяти. Что за цаца такая номер двадцать второй, Чтобы заставлять ждать двенадцать человек? Нет, нет, мне очень жаль, что я должен просить Вас обождать, сэр, но потерпите каждому свой черед, Как говаривал Джек Кейч, Народное прозвище палача, когда ему приходилось Вздергивать по семи человек за раз". И разрешившись этой цитатой, человек в белой шляпе Принялся работать щеткой с удвоенной энергией. Опять послышался звонок, и на противоположной Галерее появилась запыхавшаяся старуха хозяйка. "Сэм, закричала хозяйка, да где же этот лентяй, Этот разиня? А, ты здесь, сэр. Что ж ты не отвечаешь?" "Жду, когда вы кончите говорить. Я не невежа", пробурчал Сэм. Вот тебе башмаки, это из номера семнадцатого. Вычисти и принеси в отдельный кабинет. Это в первом этаже номер пятый. Да поскорей! Хозяйка швырнула через перила пару Женских башмаков и побежала дальше. "Номер пятый",-проговорил значительно сэр, Поднимая башмаки и, вынув из кармана мелок, Сделал отметку на подошвах. Дамские башмаки и отдельный кабинет. Хм, видно из богатеньких, не на возу приехала. "Она приехала нынче на рассвете в наёмном кэбе",- Крикнула сверху горничная, которая всё ещё смотрела На двор, перегнувшись через перила. "И не одна, а с джентльменом, тем самым, Что спрашивал сапоги. И лучше бы тебе не рассуждать, а делать, что Велят. Вот что я тебе скажу". "Что ж ты раньше не сказала?" Проговорил с негодованием сэр, отставляя в сторону Сапоги номера двадцать второго. Я думал, шаромыжник какой-нибудь из тех, Что дают по три пенса на чай. А он, вишь ты, отдельный кабинет, Да ещё с дамой. Не мелко плавает. Этак, пожалуй, по шиллингу на день зашибешь, Не считая рассылок. Вдохновленный этим приятным размышлением, Мистер Сэмюэль принялся за дело с таким похвальным Рвением, что через пять минут и сапоги, И башмаки, сияя несравненным блеском, Который поразил бы завистью сердце почтенного Мистера Баррена, ибо в Белом Олене придерживались Ваксы, Дейа и Мартина, благополучно прибыли к дверям Номера пятого. "Войдите",-послышался мужской голос в ответ на стук Мистера Сэма. Сэм вошел и, увидев перед собой даму И джентльмена, сидевших за завтраком, Отвесил один из самых изящных своих поклонов. Затем, поставив сапоги к ногам джентльмена, правый Сапог к правой ноге, левый к левой, А башмаки в таком же порядке к ногам дамы, Он скромно повернулся к дверям. "Послушай, братец",-сказал джентльмен. "Что прикажете, сэр?" Спросил Сэм, притворяя дверь и держась рукой за Ручку замка. "Не знаешь ли, где помещается, Как пишкимбо, доктор Коммонс, докторская Община?" "Знаю, сэр". "Где?" "Поль Черч Ярд, сэр. Низкие ворота аркой, на одном углу книжная лавка, На другом трактир, у ворот два шарлатана зазывают Народ, предлагают разрешение". "Предлагают разрешение?" Переспросил с удивлением джентльмен. "Да, разрешение на брак. Вы сейчас увидите два молодых в белых передниках, Ну да они и сами не пропустят. Непременно остановят. Они всех останавливают. Идешь мимо, сейчас кланяются. Разрешение, сэр, разрешение. Чудаки, пусто им будь, ни дать ни взять судейские Крючки". "Что же они делают?" спросил джентльмен. "Нашего брата обрабатывают, вот что они делают, Сэр. Да добро бы еще молодых, а то и Старичкам спуску не дают и тех в соблазн вводят. Другому и во сне не снилось жениться, а они Женят, как пить дать. Взять хоть моего брата. Был он кучер, человек вдовый, а толст, Что твоя бочка. И вышло ему счастье: Померла его барыня, где он служил, То есть, и завещала ему четыреста фунтов. Ну, как водится, идет он в доктор Коммонс Посоветоваться с Крючкотвором, Как получить свой капитал. Расфрантился: бутфорты, петлички цветы, Шляпа с полями, зеленый галстук. Ну как есть барин! Входит в ворота и думает, как бы повыгоднее Поместить свои денежки. Навстречу шарлатан снимает шляпу. "Разрешение, сэр?" "Чего?" Говорит отец. "Разрешение, сэр", Говорит тот. "Какое разрешение?" "Разрешение на брак". Это опять тот шут. "Провались я на этом месте, говорит отец, Если когда-нибудь об этом думал". "А я полагал, вы за разрешением, сэр". Этакая хитрая бестия. Отец постоял, подумал. "Нет, говорит, куда мне? Стар я, да и грузен к тому же". "Так это он? Говорит, а тот сейчас. Вот уж неправда, сэр, нисколько вы и не грузны, То есть ни капельки". "Вы думаете?" говорит отец. "Чего тут думать? Всякий вам то же скажет. Да вот еще в прошлый понедельник мы женили Джентльмена вдвое толще вас". "Ну, говорит отец, побожись". "С места не сойти, коли вру", так и рассыпается Каналья. "Такой толстяк, чтоб боже упаси, Вы перед ним сущий младенец, сэр. Пожалуйте, сэр, сюда, сюда". И что бы вы думали? Повел-таки родителя за собой, словно шарманщик Ручную обезьяну. Ну вот, приходит в контору. Маленькая такая, дряньенькая. На столе грязные бумаги навалены, по полкам жестяные Ящики стоят, а за бумагами сидит старикашка и Притворяется, будто занят делом. "Присядьте, сэр, эта старикашка-то говорит, Покамест я выправлю вам свидетельство". "Покорно благодарю, сэр", говорит отец и сел, А сам поглядывает, что такое написано на ящиках. "Ваше имя, сэр?" Спрашивает старикашка. "Тони Уайлет", Говорит отец. "Какого прихода?" "Прекрасной дикарки", говорит отец, потому как он Часто возил туда свою барыню. Дикарка это гостиница такая, так и вспомнил. А о приходах он и слыхом не слыхивал. Известная необразованность. "Имя невесты?" Тут мой отец и осекся. "Разрази меня Бог, если я знаю", Говорит. "Не знаете, как зовут вашу невесту?" "Ей-богу, не больше вашего знаю, Сэр", говорит отец. "Нельзя ли вписать имя после?" "Нет, нельзя", говорит Крючкотвор. Отец подумал, подумал. "Ладно, говорит, запишите миссис Кларк". "А по имени?" спрашивает Крючкотвор и уж перо Наставил. Сюзанна Кларк, трактир Маркиз Гранби в Доркинге, говорит отец. Я думаю, она меня возьмёт, если я посватаюсь. Я ещё с ней не говорил, но я знаю, Она согласится. Разрешение вы провели, она согласилась. Да это бы ещё куда ни шло. А вот беда! Она и посейчас здравствует. И наследство моё, четыреста то фунтиков, Улыбнулась. Что делать? Незадача. Прошу прощения, сэр, Кажется, я вам наскучил, сказал в заключение Сэм. Но как я вспомню свою обиду, так и пошёл Молоть, что твоя мельница. Сам язык мелет, не могу удержать. Да и баста. Сэм приостановился в двери, ожидая, Не спросят ли его ещё о чём-нибудь, Но видя, что господа молчат, поклонился и вышел. Половина десятого. Пора идти, сказал джентльмен, в котором читатель, Вероятно, давно уже узнал мистера Джингля. Идти? Зачем? Спросила кокетливо целомудренная тётушка. За разрешением, мой ангел. Потом запишусь в церкви, и завтра ты моя, Отвечал мистер Джингль, нежно пожимая прелестную Ручку. За разрешением? повторила Рахиль, стыдливо краснея. Да, мой друг, в галоп, в галоп за разрешением. И хлоп! Опять у ваших ног. Какой ты скорый, проговорила игриво Рахиль. Это ли скорость? Ты посмотри, как побегут часы, Дни, недели, месяцы, годы, когда мы обвенчаемся. Что я? Побегут, не побегут, а полетят, Помчатся, понесутся быстрее парохода, Быстрее паровоза в тысячи лошадиных сил, Как вихрь, как молния, как мысль. Нельзя ли... Нельзя ли нам обвенчаться сегодня? Спросила Рахиль. Немыслимо! Достать разрешение, записаться. Венчание завтра утром. Раньше невозможно. Я страшно боюсь, как бы брат не напал на Наш след. Напал на след. Вздор! Не опомнится после встряски. И потом, все предосторожности. Отпустили почтовую карету, пошли пешком, Наняли кэб, приехали в Боро. Захолустье. Не найдёт, не догадается. Ха! Ха-ха! Гениальная мысль. Не пробудь слишком долго, мой милый, Нежно протянула прелестная дева, когда её нареченный Надел свою измятую шляпу. Быть долго вдали от тебя, о, моя жестокая фея! И мистер Джингль сделал glisse en avant, Напечатлел чистый поцелуй на устах целомудренной Тётушки и выпорхнул из комнаты. О, мой возлюбленный! Вздохнула от полноты души влюбленная невеста, Когда затворилась дверь. Старая дура, проворчал жених, шагая по коридору. Тяжело раскрывать публично свои внутренние язвы и не Мужчине распространяться о вероломстве мужчин. Поэтому мы не станем передавать читателю, О чём думал мистер Джингль по дороге в Doctors' Commons. Достаточно сказать, что, Благополучно избежав сетей двух драконов в белых Передниках, охраняющих вход в эту заколдованную Область, предприимчивый джентльмен своевременно Достиг конторы старшего викария и очень скоро добыл Весьма лестное послание на пергаменте от Архиепископа Кентерберийского, Где сей почтенный пастырь, как подобает, Благословлял на законное супружество своих верных и Возлюбленных чад Альфреда Джингля и Рахиль Уордль. Тщательно свернув и положив карман этот мистический Документ, мистер Джингль, не теряя времени, Направил свои стопы в Боро, где его ожидала Счастливая невеста. Он не прошёл ещё и половины Дороги, когда три джентльмена, два потолще и один Поджарый, вошли во двор Белого оленя, пытливо Озираясь по сторонам, очевидно, в поисках Zasveduyushchim человеком, к которому они могли бы Обратиться за справками. Случилось, что как раз в эту минуту мистер Сэмуэль Уэллер чистил огромные ботфорты, Личную собственность одного фермера, который тем Временем подкреплял себя после утомительной прогулки По Боро-скому рынку лёгким завтраком в фунта три Холодного ростбифа с соответственным количеством Портера. К нему-то, не к фермеру, А к мистеру Уэллеру и направился поджарый Джентльмен. Здравствуйте, мой друг, сказал поджарый джентльмен. Эге, брат, ты, я вижу, из тех, Что норовят получить совет на даровщинку. Что-то ты меня сразу больно полюбил, подумал Сэм, Но сказал только: Здравствуйте, Сэр. Должно быть, ходко идут дела вашей гостиницы, Продолжал поджарый джентльмен, покашливая в Примирительном тоне. Я думаю, народу останавливается видимо-невидимо. Все номера, кажется, заняты. А? Сэм искоса посмотрел на говорившего. Это был маленький, сухенький человечек со смуглым, Костлявым лицом и крошечными беспокойными чёрными Глазками, которые то и дело щурились и мигали, Словно играли в прятки с острым любопытным носиком. Человек был весь в чёрном, блестящих лакированных Сапогах, в узком белом галстуке и безукоризненно Чистой рубашке. На груди болталась золотая цепочка с Брелоками. Чёрные лайковые перчатки он носил в руке, А не на руках и когда говорил, засовывал руки Под фалды фрака, как человек, который привык ставить Юридические вопросы. Я говорю, любезный, должно быть, ходко идут ваши Дела. А? повторил поджарый джентльмен. Так себе. Ни шатко, ни валко, ни на сторону, Отвечал Сэм. Без хлеба не сидим и разносолов не Едим. Лгать не хочу. По капорцам не плачем и за хреном не гонимся, Когда говядина есть. Каперсы цветные почки каперсового куста, Употребляемые для приправы в кушаньях. По капорцам не плачем и за хреном не гонимся, Когда говядина есть. Да вы, я вижу, шутник. Мой старший брат страдал этой болезнью, Ну а я с ним спал. Должно быть, заразился. А домик-то у вас старёник, стареньк, Заметил, оглядываясь, поджарый джентльмен. Жаль, вы не предупредили, что пожалуете, А то бы мы его поправили, отвечал невозмутимо Сэм. Заметно озадаченный такой находчивостью поджарый Джентльмен стал совещаться с товарищами. Переговорив с ним, он достал из кармана Продолговатую серебряную табакерку, понюхал и только Что собирался возобновить разговор с Сэмом, Как вдруг другой джентльмен с лучезарной физиономией В очках и в штиблетах выступил вперед и сказал: Дело в том, любезный, что мой друг, Тут он указал на другого толстого джентльмена, Охотно даст вам полгинеи, если вы ответите на один Или два. Позвольте, позвольте, Почтеннейший, перебил его поджарый джентльмен. Позвольте вам напомнить первое правило в таких Случаях. Раз вы сдали дело на руки специалисту, Вы отнюдь не должны вмешиваться и нарушать ход Юридических манипуляций. Вы должны верить, верить безусловно. Извините меня, сэр. Тут он повернулся к другому Джентльмену. Я все забываю фамилию вашего друга. Пиквик, сказал мистер Уордль, ибо это был он. Да, Пиквик. Извините меня, мистер Пиквик. И верьте, я всегда с восторгом приму ваш частный Совет как amicus curiae. Но вы сами должны понимать всю нецелесообразность Вашего вмешательства в данном случае, тем более с Таким аргументом ad captandum как посул полгинеи. Позвольте вам заметить, почтеннейший, вы не правы. Положительно не правы. И поджарый джентльмен с виду заключительного довода Втянул в себя огромную понюшку и сделал Глубокомысленное лицо. Мое единственное желание, сэр, проговорил обиженный Пиквик, как можно скорее привести это неприятное Дело к вожделенному концу. Совершенно верно. Совершенно верно, сказал поджарый джентльмен. Единственно с этой целью, продолжал мистер Пиквик, Я пустил в ход аргумент, который, как научил меня Опыт, увенчивается успехом в огромном большинстве Случаев. Так, так, сказал поджарый джентльмен. Все это очень хорошо и верно, но вы должны Были действовать через меня. Дорогой мой сэр, вполне убежден, что вы не можете Не знать, каким безграничным доверием справедливо Пользуются специалисты. Если такой бесспорный вопрос еще нуждается в Поддержке авторитетов, то позвольте мне напомнить Вам известное судебное дело Барнвеля. Оставьте вы в покое Джорджа Барнвеля. Известный судебный процесс того времени. Неожиданно вмешался Сэм, остававшийся до сих пор Безмолвным слушателем этого краткого диалога. Эта история давно всем прискучила, хотя если желаете Знать мое мнение, так я нахожу, что всю кашу Заварила та бабенка, и очень жаль, Что ее не повесили. Впрочем, толку не о том. Вы желаете, чтоб я Был так любезен, принял бы от вас полгинеи? Что ж, согласен. Я человек покладистый. Так ли я говорю, сэр? Мистер Пиквик улыбнулся. Теперь вопрос: какого черта вам от меня нужно? Как сказал один храбрец, увидев во сне привидение. Нам нужно знать, начал мистер Уордль. Позвольте, позвольте, почтеннейший, Позвольте, перебил его опять поджарый джентльмен. Мистер Уордль пожал плечами и замолчал. Мы хотим знать, начал торжественно поджарый Джентльмен, и спрашиваем об этом у вас нарочно, Чтобы не подымать тревоги в доме. Кто стоит в настоящее время в вашей гостинице? Кто стоит в нашей гостинице? Повторил Сэм, уму которого все постояльцы Представлялись в образе специальной части их Костюма, состоявшей в его непосредственном ведении. Да вот позвольте. В шестом номере деревянная нога, в тридцатом Гэсенские сапоги, в коммерческом отделении Полусапожки две пары, в пятнадцатом за конторой вот Эти ботфорты, да еще за буфетом пять пар в Трех номерах. Больше никого? Позвольте, проговорил Сэм, что-то припомнив. Есть еще веллингтонские сапоги поношенные и дамские Башмаки в пятом номере. Какие башмаки? Спросил с живостью Уордль, который вместе с мистером Пиквиком терялся в недоумении перед этим Оригинальным перечнем постояльцев. Деревенской работы, отвечал Сэм. Фамилия башмачника? Браун. Откуда? Из Мэглтона. Ну так и есть. Они нашли-таки, Пиквик. Веллингтонские сапоги ушли в Doctors' Commons, Сказал Сэм. Не может быть, сказал поджарый джентльмен. Верно говорю, ушли за разрешением. Слава богу, мы не опоздали, проговорил мистер Уордль. Нельзя терять ни минуты. Ведите нас в номер. Позвольте, позвольте, почтеннейший, Вмешался поджарый джентльмен. Осторожность, осторожность. Он достал из кармана красный шелковый кошелек, Вынул соверен и пристально посмотрел на Сэма. Сэм выразительно склабился. Проводите нас в номер без доклада, и деньги будут Ваши, сказал поджарый джентльмен. Сэм бросил в угол сапог, который держал в руке, И повел посетителей наверх по темной лестнице. Конце второго коридора он остановился и протянул Руку за деньгами. Получите, проговорил шепотом поджарый джентльмен и Положил монету ему на ладонь. Сэм ступил еще несколько шагов и остановился у одной Двери. Здесь? Прошептал поджарый джентльмен. Сэм кивнул головой. Старик Уордль открыл дверь, и все трое вошли в Комнату как раз тот момент, когда мистер Джингль, Который только что вернулся, подавал своей невесте Драгоценную бумагу. Целомудренная тетушка пронзительно взвизгнула и, Закрыв лицо руками, упала на стул. Мистер Джингль схватил бумагу и сунул в карман. Непрошеные гости выступили вперед. "Вы отъявленный негодяй, сэр!" Закричал мистер Уордль, задыхаясь от бешенства. "Дорогой мой сэр, позвольте, позвольте, Засуетился пожаррый джентльмен, поставив шляпу на Стол. Позвольте, не торопитесь, Подумайте. Оскорбление личности, Штраф, арест. Успокойтесь, умоляю вас". "Как вы смели увезти мою сестру?" Продолжал, не слушая его, мистер Уордль. "Вот это так. Вот это хорошо, подхватил пожаррый джентльмен. Это вы можете спросить. Да, как вы смели, сэр, отвечайте". "А ты что за птица?" Заревел мистер Джингль таким свирепым голосом, Что пожаррый джентльмен невольно попятился. "Ты хочешь знать, что он за птица? Бездельник, вмешался мистер Уордль, Мой поверенный, мистер Паркер из Грейз Инна. Паркер! Я подам в суд на этого мерзавца, Я его уничтожу, сотру в порошок. Я. Я. А ты, Рахиль, сказал он, вдруг круто обернувшись к Сестре, как тебе не стыдно? В твои годы, когда пора бы, кажется, Быть умней, в твои годы убежать из дому с Каким-то бродягой опозорить семью. Хоть бы подумала, что ты себе готовишь. Надевай шляпку, едем. Эй, кто-нибудь, кликните кэб да подайте счет этой Леди, скорей!" "Сию минуту, сэр", отвечал Сэм, Появляясь в комнате с поразительной быстротой, Которую всякий непосвященный счел бы Сверхъестественной. Но мы-то, к счастью, знаем, что в продолжение всей Этой беседы мистер Сэм торчал в коридоре, И правый его глаз ни на секунду не отрывался От замочной скважины. "Надевай шляпку", Повторил Уордль. "Не слушай его, Мой ангел, сказал мистер Джингль. Ступайте вон, сэр, вам нечего здесь делать. Невеста свободна в своих действиях. Совершеннолетняя, больше двадцати одного года". "Больше двадцати одного года? Повторил с насмешкой Уордль. Скажите лучше больше сорока одного". "Неправда, неправда!" Вскрикнула целомудренная тетушка, Забывая в своем негодовании о том, Что собиралась упасть в обморок. "Правда, правда, нечего кричать, Проговорил Уордль. Пятьдесят с хвостиком, Вот тебе сколько". Целомудренная тетушка взвизгнула и лишилась чувств. "Стакан воды", приказал человеколюбивый мистер Пиквик, когда на его отчаянный звонок явилась Хозяйка. "Стакан, передразнил его раздраженный Уордль. Ведро, не стакан, вылей ей на голову, Авось образумится, старая дура". "Как вам не стыдно? Сердца у вас нет, накинулась на мистера Уордля Добродушная хозяйка. Бедняжка, ну успокойтесь. Ну перестаньте, выпейте вот этого, еще глоточек. Это вам поможет, приговаривала она и с помощью Горничной принялась суетиться вокруг бесчувственной Девы, примачивать ей уксусом виски, Щекотать перышком ноздри, расшнуровывать корсет и Вообще пускать в ход все те восстанавливающие Средства, которые придуманы сострадательными Сердцами специально для нервных дам, Имеющих слабость к истерике и обморокам. "Экипаж готов, сэр", доложил Сэм, Появляясь в дверях. "Едем, сказал Уордль. Я снесу ее с лестницы". При этом заявлении истерика возобновилась с Удвоенной силой. Хозяйка только что собралась Энергично протестовать против жестокости мистера Уордля и уже обратилась к нему с негодующим Вопросом, что такое он о себе думает. Но мистер Джингль не дал ей говорить. "Приведите полисмена", сказал он, Обращаясь к Сэму. "Позвольте, позвольте, Заговорил суетливо маленький Паркер. Позвольте, сэр, прежде подумайте". "Нечего тут думать, отрезал Джингль. Она сама себе госпожа, ее не смеют увозить насильно. Я не позволю". "Не позволяйте, не позволяйте, Пролепетала бедная дева. Я не хочу, я не хочу". Последовал новый отчаянный припадок. "Дорогой мой сэр, начал вполголоса маленький Человечек, взяв за пуговицу мистера Уордля и отводя В сторону его и Пиквика. Дорогой мой сэр, мы в очень неловком положении. Случай плачевный весьма и весьма. Первый такой моей практике. Но дело в том, почтеннейший, что мы не имеем Никакого права, законного права контролировать Поступки этой леди. Помните, я предупреждал вас Заранее. Я говорил, что нам придется идти на Компромисс". Последовала пауза. "Какого же рода компромисс вы посоветуете? Спросил мистер Пиквик. Видите ли, почтеннейший, положение нашего друга Далеко не казистое, можно сказать, Совсем дрянь. Придется помириться с денежной Потерей". "Я готов помириться с какой угодно денежной потерей, Лишь бы избавиться от этого негодяя и не дать Этой дуре сделать себя несчастной на всю жизнь", Сказал Уордль. "В таком случае мы это устроим. Мистер Джингль, не пожалуете ли вы с нами в Другую комнату на несколько минут?" Мистер Джингль изъявил согласие, И все четверо перешли в соседний пустой номер. "Вот что, сэр, начал мистер Паркер, Тщательно притворяя за собой дверь. Нельзя ли нам как-нибудь поладить? Пожалуйста, сюда, сэр. Вот к этому окну. Здесь нам не помешают. Присядьте. Вот так. Ну-с, почтеннейший, между нами будь сказано, Ведь мы с вами знаем, что вас прельстило в Этой леди. Вас прельстили ее деньги, Не так ли? Не хмурьтесь, сэр, не хмурьтесь. Ведь это между нами, я сказал. Мы с вами знаем, мы с вами, люди светские, Знаем, как надо оплетать дураков. Так ли я говорю?" Сердитое лицо мистера Джингля постепенно Разгладилось, и в левом глазу сверкнула веселая Искорка. Мистеру Паркеру показалось даже, Что он ему подмигнул. "Прекрасно, прекрасно", продолжал маленький Человечек, заметив произведенное им впечатление. Теперь я должен вам объяснить, что мисс Уордль Совсем не богата. Если у нее наберется каких-нибудь четыреста фунтов, Это много, и до смерти своей матери она ровно Ничего не получит. А мать крепкая старуха, почтеннейший. "Да, но старуха", произнес мистер Джингль кратко, Но выразительно. "Положим", согласился адвокат с Легким покашливанием. Что правда, то правда, почтеннейший. Она старуха, но она из старой фамилии, Старой во всех смыслах. Основатель этой фамилии переселился в Кент еще во Времена Юлия Цезаря, в тот самый год, когда Цезарь Завоевал Великобританию. С тех пор только один из членов этой фамилии Не дожил до восьмидесяти пяти лет. Да и то лишь потому, что был обезглавлен одним Из Генрихов. А старухе нет еще и семидесяти трех. Мистер Паркер замолчал, открыл табакерку и понюхал. "Что же дальше?" спросил Джингль. А дальше, почтеннейший, не хотите ли табачку? Нет, не нюхайте. И хорошо делаете. Убыточная привычка. Дальше, сэр, вот что. Вы человек молодой, интересный, светский. Словом, будь у вас деньжонки, вы сделали бы карьеру. Ведь так? "Дальше", повторил мистер Джингль. Вы меня не понимаете? "Не совсем". Не находите ли вы? Я только спрашиваю, заметьте. Не находите ли вы, что пятьдесят фунтов и свобода Лучше туманных ожиданий плюс мисс Уордль? "Мало. Не подойдет", сказал мистер Джингль, Вставая. Постойте, постойте. Куда вы? проговорил с живостью адвокат, удерживая Его за пуговицу. Сумма кругленькая. Человек с вашим умом устроит ее в какой-нибудь Месяц. Пятьдесят фунтов, помилуйте! На пятьдесят фунтов много можно сделать. "А на полтораста еще больше", хладнокровно возразил Джингль. Знаете, почтеннейший, Не будем тратить время на пустые пререкания. Ну, скажем, семьдесят. Идет? "Мало", повторил Джингль и опять встал. Постойте, постойте. Зачем так спешить? Ну пусть будет восемьдесят. Я сейчас напишу чек. "Мало", повторил мистер Джингль, порываясь места. Ну вот что, почтеннейший, проговорил мистер Паркер, Хватая его за фалду. Скажите вашу последнюю цену. "Да вот сосчитайте сами. Штука дорогая, самому недешево обошлось. Почтовые лошади девять фунтов, разрешение три. Итого двенадцать. Вознаграждение за хлопоты ну хоть сто. Сто двенадцать. Оскорбление чести и потеря невесты". Ну-ну, это уж не того, не к делу, Перебил его, подмигивая, адвокат. Последние две статьи можно и побоку. Итак, сто двенадцать. Ну, пускай сто для ровного счета. "Сто двадцать", сказал Джингль. Полно, полно. Стоит ли торговаться из-за таких Пустяков? Я сейчас напишу чек. И маленький человечек сел к столу. Срок платежа, я думаю, на послезавтра, Сказал он, обращаясь к мистеру Уордлю. А вы тем временем увезете сестрицу. Мистер Уордль молча кивнул головой. Итак, значит, сто фунтов. "Сто двадцать", сказал Джингль. Почтеннейший. "Пишите сто двадцать, И пусть убирается", перебил мистер Уордль. Чек был написан и отдан по принадлежности. "А теперь вон отсюда, мерзавец, сию минуту, Слышишь?" закричал мистер Уордль, Подступая к Джинглю. Почтеннейший, позвольте. "И помни, продолжал Уордль, что никогда бы я не Согласился на эту уступку ни даже ради моей семьи, Если б не был уверен, что с этими деньгами Ты отправишься к черту вдвое скорее, Чем без них". Почтеннейший. "Молчите, Паркер. Ступайте вон, сэр". Сию минуту, отвечал неуязвимый Джингль. До свидания, Пиквик, мой дружок. Если бы посторонний зритель видел лицо знаменитого Мужа при конце описанной беседы, Он мог бы только удивляться, каким образом Сокрушительное пламя негодования, которое лилось Потоками из его сверкающих очей, Не растопило в горячую лаву стекла его очков. Так страшен и величественен был он в своем гневе, Когда презренный негодяй обратился к нему со своим Насмешливым приветствием. Ноздри его раздулись, и кулаки сжались судорожным Движением. Но великий человек и тут остался верен Себе. Он обуздал свою ярость. Он не стер в порошок эту низкую тварь. "Вот получите, продолжал между тем дерзкий нахал, Швырнув бумагу к ногам мистера Пиквика. Может пригодится. Вычеркните мое имя, впишите Топи. Девица утешится". Мистер Пиквик был философ, но ведь и философы те Же люди, только защищенные от человеческих слабостей Броней сильного ума и воли. Ядовитая стрела метко попала в цель. Она пробила философскую броню великого человека и Вонзилась ему в сердце. В неудержимом пылу своего гнева он запустил в Презренного чернильницей и ринулся, Как исступленный, следом за ней. Но мистер Джингль уже успел скрыться, И пылкий философ совершенно неожиданно для себя Попал в объятия Сэма. Не так скоро. В ваши годы вредно спешить, проговорил этот Оригинальный слуга. Видно, обои-то дешевые в ваших Местах, а все-таки чернильницами швырять не годится. Посмотрите, как вы расписались. Вон на той стене. Нехорошо. Успокойтесь-ка лучше, Сэр, все равно не догоните. У вас ноги коротенькие, а у него длинные, да И малый он ловкий. Теперь его, я думаю, собаками не сыщешь. Душа мистера Пиквика, как и всех истинно великих Людей, была всегда открыта голосу убеждения. Он был настоящий мыслитель, сильный, быстрый, Точный. Достаточно было минуты размышления, Чтобы он понял всю бесплодность своего справедливого Гнева. И гнев его погас так же быстро, Как и разгорелся. Ученый муж глубоко перевел дух, Оглянулся на своих друзей, на лице его засияла Благодушная улыбка. Говорить ли нам о тех муках отчаяния, О воплях обманутой надежды, которые огласили пятый Номер гостиницы Белого оленя, когда мисс Уордль Узнала об измене коварного Джингля? Приводить ли на этих страницах художественное Описание этой раздирательной сцены в том виде, Как оно вылилось из-под пера мистера Пиквика? Его записная книжка, вся закапанная в этом месте Слезами глубокого сочувствия к человеческим Страданиям, лежит перед нами. Одно слово, и она очутится в руках наборщика. Но нет, мы не так жестоки. Мы пощадим нашего читателя, мы не отравим его сердце Картиной таких нечеловеческих страданий. Печально и медленно ехали на другой день, Покинутые девой, два наши приятеля в тяжелом Мэгльтонском дилижансе. Уныло и мрачно окутывали черные ночные тени небо и Землю, когда все трое достигли наконец Динглли-Дэля И остановились у ворот Манор-Фарм.