Глава 22, Чт. 1

Глава двадцать вторая. Мистер Пиквик едет в Ипсвич, где становится героем Романтического приключения с интересной леди в Желтых папильотках. "Должно быть, багаж твоего старика, Сэмми? спросил мистер Уайлер старшего своего нежного Сынка, когда этот последний показался во дворе Гостиницы Быка в Уайтчапеле с дорожным мешком и Сумкой в руках. Ты удивительно догадлив, старина, как я посмотрю, Отвечал мистер Уайлер младший, Опуская на землю свою ношу и усаживаясь на ней, Как на стуле. Мой старик будет сейчас собственной Персоной. Кэбе едет, конечно? Спросил отец. Да, набирается сильных ощущений на все Восемь пенсов с риском сломать себе шею в придачу, Отвечал сын. Ну что, как ведет себя нынче почтенная Матушка? Чудит, Сэмми, чудит твоя мачеха, Бог с ней, проговорил мистер Уайлер старший с Выразительной серьезностью. Не так давно, Сэмми, спуталась она с методистами. Благочестивая женщина, что верно, то верно. Слишком хороша она для меня, Сэмми, Вот что я тебе скажу. Я и сам чувствую, что недостоин ее. Унижение паче гордости, заметил мистер Сэмюэль. Верно говорю, Сэмми, продолжал со вздохом отец. И ловкую же штуку они там придумали, эти методисты. Выходит оно как-то так, что взрослые люди в другой Раз родятся на свет. Возрождение или новое рождение, Уж не скажу хорошенько, как оно у них зовется. Дорого бы я дал, Сэмми, чтобы видеть эту систему В действии. Подумай только, вдруг моя мачеха Превращается в младенца. Отдал бы ее кормилице, и дело с концом. А как ты думаешь, Сэмми, чем занимаются бабы этих Чудаков методистов? Продолжал мистер Уайлер после короткой паузы, В течение которой он с самым многозначительным видом Раз десять щелкнул себя по носу указательным Пальцем. Как ты думаешь, что они делают на сходках? Не знаю, отвечал Сэм. А что? Собираются всем кагалом, распивают чаи и ухаживают За каким-то толстяком, которого зовут своим Пастырем. Вот как я это узнал. Стою я как-то раз у лавки картин в нашем Городе и глазею в окно. Вдруг вижу объявление: билеты по полукроне. Обращаться в комитет. Секретарь миссис Уайлер. Прихожу домой, оказывается, комитет заседает нашей Задней гостиной. Четырнадцать баб. Эх, жаль, что ты не слышал их, Сэмми. Чего тут только не было. Подписывались резолюции, вотировались пожертвования Всякая чепуха. Ну, слово за слово стала твоя мачеха Ко мне приставать. Пойдем да пойдем на сходку. А тут меня и самого забрало любопытство. Дай, мол, погляжу, может, оно и занятно. Куда ни шло, подписался на билет. Вот в пятницу вечером прифрантился я, И ровно в шесть часов отправились мы со старухой. Приходим в один дом. Большая комната в первом этаже, в комнате длинный Стол, на столе накрыт чай на тридцать персон. За столом сидят женщины, целый пансион, И как увидели меня, сей час шептаться, Как будто прилично одетый видный джентльмен Пятидесяти восьми лет уж такая редкость. Не прошло и пяти минут, слышу, на лестнице какая-то Возня. Влетает в комнату долговязый тощий парень Белом галстуке с красным носом и затянул: Радуйтесь, поцелуй мира, говорит, И давай целовать всех баб вкруговую. Когда он кончил, начал красноносый. Я только успел подумать, не начать ли уж и Мне, а рядом со мной, надо тебе сказать, сидела Прехорошенькая молодая бабенка. Только успел я это подумать, смотрю, является поднос С чаем и печеньем, а за подносом выступает твоя Мачеха. Она ходила на кухню заваривать чай. Тут, конечно, все напустились на еду. Ах да, забыл. Пока чай настаивался, спели гимн. И здоровые же у них глотки, Сэмми, Кабы ты послушал. А как они ели и пили! Право, стоило поглядеть, как ловко уплетал пастырь Ветчину и тартинки. В жизнь свою не видал такого едока, Провалиться на этом месте. Красноносый тоже не давал маху, но перед этим Пастырем он был все равно что цыпленок перед Голодным псом. Ну хорошо. Отпили чай, запели другой гимн, И как только спели, пастырь стал проповедовать. И хорошо говорил, чёрт его побери, Особенно принимая во внимание, какую тяжесть должен Он был чувствовать в желудке. Вот говорил он, говорил, да как вскочит вдруг, Как завопит: где грешник, где несчастный Нераскаянный грешник? Тут все бабы посмотрели на меня и ну стонать, Да так жалостно, как будто смерть им пришла. Мне это показалось немного странным, Однако я промолчал. Глядь, пастырь опять вскочил, опять ревет: Где грешник, где несчастный нераскаянный грешник? А сам смотрит на меня во все глаза. Бабы опять стонать, разохались так, Что хоть святых вон неси. Рассердился я, признаюсь, выступил вперед и говорю: Уж не на меня ли вы намекаете, Приятель? И представь, вместо того чтобы извиниться, Как подобало бы всякому порядочному джентльмену, Он рассвирепел пуще прежнего, обозвал меня сосудом, Сосудом гнева, Сэмми, потом исчадием ада и всякими Скверными словами. Ну, тут уж мне и без водки В голову вступило. Надавал я ему тумаков, что китри пришлось на его Пай, да столько же почитай для передачи Красноносому. Кончил расправу и марш за порог. Будет с меня, думаю. Эх, Кабы ты слышал, Сэмми, какой визг подняли бабы. Пастырь-то их после второго тумака спрятался под Стол, они за ним вытаскивать. Потеха! Э, да вон никак и твой старик, Он и есть". Действительно, мистер Пиквик только что вышел из Кэба и входил во двор гостиницы. "Прекрасное утро, сэр", обратился к нему мистер Уэллер-старший. "Чудесное", согласился мистер Пиквик. "Чудесное", повторил, как эхо, Рыжеволосый джентльмен в синих очках и с любопытным Носом, вышедший из другого кэба одновременно с Мистером Пиквиком. "Едете в Ипсвич, Сэр?" "Да", отвечал мистер Пиквик. "Удивительное совпадение. Я тоже в Ипсвич". Мистер Пиквик поклонился. "На Империале?" Продолжал рыжеволосый джентльмен. Мистер Пиквик опять поклонился. "Бог ты мой, просто невероятно. Вообразите, ведь и я на Империале. Положительно, мы едем вместе". И рыжеволосый джентльмен, отличавшийся важной Осанкой, острым носом, таинственной манерой говорить И птичьей привычкой вздергивать головой по окончании Каждой фразы, улыбнулся с таким торжеством, Как будто сделал одно из поразительнейших открытий, Какие когда-либо доставались в удел человеческой Мудрости. "Очень рад вашему обществу, сэр", Сказал мистер Пиквик. "А я вашему", сказал рыжеволосый джентльмен. "Ни вы, ни я не будем в убытке, не Так ли? Видите ли, сэр, общество это, Это, как бы сказать, общество далеко не то, Что уединение. Как вы находите?" "Само собой разумеется", проговорил со Снисходительной улыбкой мистер Уэллер, вступая в Разговор. "Истина, не требующая доказательств", Как ответил трубочист одной кухарке, когда та Сказала ему, что он не джентльмен. "Ха!" произнес рыжеволосый джентльмен, Окидывая мистера Уэллера уничтожающим взглядом. "Ваш друг, сэр", прибавил он, обращаясь к мистеру Пиквику. "Не совсем", отвечал тот вполголоса. "Вернее сказать, он мой слуга, но я позволяю ему Некоторые вольности. Откровенно говоря, Он большой оригинал, и я немного горжусь им". "Да, да, конечно. Но это, видите ли, дело вкуса", сказал рыжеволосый Джентльмен. "Я не охотник до оригиналов, Признаюсь, совсем их не люблю. Не вижу в них никакой надобности. Ваша фамилия, сэр?" "Вот моя карточка", отвечал мистер Пиквик, Удивляясь про себя резкости вопроса и странным Манерам незнакомца. "А, Пиквик. Очень хорошо". И рыжеволосый джентльмен положил Карточку в свою записную книжку. "Я люблю знать фамилию человека, с которым говорю. Это очень упрощает дело. Вот и моя карточка, сэр. Магнус. Магнус моя фамилия, как вы можете убедиться. Не правда ли, хорошая фамилия, как вы находите?" "Прекрасная фамилия", сказал мистер Пиквик, С трудом удерживаясь от улыбки. "Я тоже нахожу", подхватил мистер Магнус. "А имя еще лучше, как вы сейчас увидите. Позвольте. Если вы возьмете карточку немного Наклоно. Вот так. И будете смотреть вкось, имя выступит совершенно Отчетливо. Видите? Петер Магнус. Не правда ли, звучно?" "Очень", сказал мистер Пиквик. "А если взять одни инициалы П. М., Выходит прелюбопытная вещь", продолжал мистер Магнус. "П. М. Пост меридиан. В коротеньких записочках близких знакомых я иногда Подписываюсь "Пополудне". Это очень забавляет моих друзей, мистер Пиквик". "Могу себе представить, что это должно казаться им Необыкновенно забавным", проговорил мистер Пиквик, Завидуя в душе той легкости, с какою забавлялись Друзья мистера Магнуса. Во дворе показался конюх. "Карета готова, господа", сказал он. "Мои вещи все уложены?" Спросил мистер Магнус. "Все, сэр". "Красный мешок уложен?" "Уложен, сэр". "А полосатый?" "В ящике под козлами, сэр". "А сверток в коричневой бумаге?" "Под сиденьем, сэр". "А клеенчатая шляпная Картонка?" "Все на месте, сэр". "Ну что же, садитесь", сказал мистер Пиквик. "Извините меня, отвечал мистер Магнус, стоя на Колесе. Извините меня, мистер Пиквик, я не могу Ехать в этом состоянии неизвестности. По манере этого человека я убежден, что клеенчатая Картонка не уложена". Торжественные протестации конюха ни к чему не Повели. Ему пришлось-таки извлечь шляпную картонку Из глубочайших недр ящика под козлами, Чтобы владелец мог удостовериться своими глазами, Что его вещь цела и невредима. Когда мистер Магнус успокоился насчет картонки, Им овладело мрачное предчувствие, что, во-первых, Красный мешок не уложен, во-вторых, что полосатый Мешок украли, и, в-третьих, что сверток в коричневой Бумаге не увязан как следует. Только получив наглядные доказательства Неосновательности каждого из этих подозрений, Он решился наконец взобраться на крышу дилижанса, Заметив предварительно, что теперь, когда Уверенность сменила сомнение в его душе, Он чувствует себя довольным и счастливым. "А вы таки нервного темперамента, Сэр, как я погляжу", проговорил мистер Уэллер-старший, взглянув сбоку на рыжеволосого Джентльмена, когда тот уселся на свое место. "Да, мелочи всегда меня волнуют, отвечал тот. Но теперь я покоен, совершенно покоен". "Славьте Господи", сказал мистер Уэллер. "Сэмми, подсади своего барина. Другую ногу, сэр. Вот так. Теперь позвольте вашу руку. Раз, два. Готово. Мальчиком вы весили поменьше, сэр, Надо полагать". "Правда, мистер Уэллер", проговорил добродушно Мистер Пиквик, занимая место рядом с ним и Отпыхиваясь после своего эмоциона. "Полезай, Сэмми", сказал мистер Уэллер. "Проведи лошадей, Вильям. Джентльмены, берегите головы в воротах. Будет, Вильям. Теперь пускай". И карета покатила по Уайтчепелу к немалому Восхищению всех обитателей этого густонаселенного Квартала. "Незавидная местность, сэр", сказал Сэм, Притрагиваясь к шляпе, что он делал неизменно всякий Раз, как собирался вступить в разговор со своим Господином. "Да, веселого мало", Согласился мистер Пиквик, окидывая критическим Взором тесную грязную улицу, по которой они Проезжали. Замечательная вещь, сэр, что бедность и устрицы Всегда встречаются рядом. Я не понимаю вас, Сэм, сказал мистер Пиквик. Я хочу сказать, сэр, продолжал Сэм, Что чем беднее местность, тем больше в ней спрос На устриц. Взгляните сюда, сэр. Видите? Через каждые шесть домов лоток с устрицами, Вся улица ими уставлена. Право, можно подумать, что когда бедность припрет Человека, что называется, к стене, он выскакивает Отчаянии из дому и накидывается на устрицы. Да, так оно и есть, вмешался мистер Уэллер-старший. То же самое с маринованной семгой. Это, однако, замечательный факт. Удивительно, что до сих пор он ускользал от моего Внимания, сказал мистер Пиквик. При первой же остановке непременно запишу. В это время они подъехали к шоссейной заставе в Майл-Энде. Некоторое время на империале дилижанса царило Глубокое молчание, но когда отъехали две или три Мили от заставы, мистер Уэллер-старший обернулся Вдруг к мистеру Пиквику и сказал: Престранную жизнь ведут эти келейники, Сэр. Кто? спросил мистер Пиквик. Келейники. Кого вы называете келейниками? Спросил мистер Петер Магнус. Старик говорил про сторожей шоссейных застав, Джентльмены, заметил мистер Уэллер-младший в виде Пояснения. Ах, да, сказал мистер Пиквик. Действительно, оригинальная жизнь, главное, Пребеспокойная. Все это люди, испытавшие в жизни какое-нибудь Разочарование, сказал мистер Уэллер-старший. Неужели? отозвался мистер Пиквик. Уверяю вас, сэр, потому что они и удаляются от Мира, а забираясь в шоссейные сторожки, Они, надо вам сказать, убивают двух воробьев одним Выстрелом. Во-первых, находят уединение, Которого так жаждут. Во-вторых, вымещают свои обиды, Обирая добрых людей. А ведь и правда, согласился мистер Пиквик. Мне это и в голову не приходило. Факт, сэр, продолжал мистер Уэллер. Будь они джентльменами, их звали бы мизантропами, Ну а теперь они только сторожа при заставах. В такого рода приятной и поучительной беседе Коротали путники благодаря мистеру Уэллеру скучные Часы путешествия в продолжение большей половины дня. В темах недостатка не было. Когда истощалось красноречие мистера Уэллера, На смену ему приходил мистер Петер Магнус. В противоположность мистеру Уэллеру этот джентльмен Мало рассказывал, но зато обнаруживал самое Похвальное участие ко всем подробностям биографии Каждого из своих попутчиков и на всех остановках Громогласно выражал свое беспокойство относительно Целостности благополучия обоих мешков клеенчатой Картонки и свертков коричневой бумаге. На главной улице города Ипсвича по левую руку, Пройдя большую площадь городской ратуши, Стоит гостиница, прославившаяся на всю округу под Громким именем Большой белой лошади. А для вящей наглядности над главным входом гостиницы Красуется каменное изображение какого-то Четвероногого с развивающимся хвостом и гривой, Имеющим, впрочем, некоторое отдаленное сходство со Взбесившеюся ломовой клячей. Большая белая лошадь славится в околотке по той же Причине, как какой-нибудь откормленный призовой бык Или поросенок от породистой свиньи, А именно по причине своих огромных размеров. Наверное, ни в одной гостинице земного шара не было И не будет ни такого лабиринта темных коридоров, Блистающих полнейшим отсутствием нелепой роскоши в Виде ковров, ни такого ужасающего количества грязных Номеров с коптящими лампами, как под гостеприимной Кровлей Большой белой лошади в городе Ипсвиче. Здесь-то, ворот вышеописанной гигантской гостиницы, Каждый вечер в один и тот же час имел Обыкновение останавливаться лондонский дилижанс. И из этого-то лондонского дилижанса вышли мистер Пиквик, Сэм Уэллер и мистер Петер Магнус в тот Самый вечер, к которому относится настоящая глава Нашего повествования. А вы сюда, сэр? Спросил мистер Петер Магнус у мистера Пиквика после Того, как полосатый и красный мешки вместе с Клеенчатой картонкой и свертком в коричневой бумаге Были благополучно перенесены из дилижанса в переднюю Гостиницы. Вы сюда, сэр? Сюда, отвечал мистер Пиквик. Поразительно! В жизнь свою не встречал такого Совпадения случайностей! Воскликнул мистер Магнус. Представьте, ведь и я сюда. Надеюсь, мы обедаем вместе. С удовольствием, отвечал мистер Пиквик. Но прежде мне надо справиться, тут ли мои друзья. Послушайте, человек, тут господин по фамилии Топман? Плотный джентльмен с грязной салфеткой под мышкой в Грязных чулках на ногах, глазевший на улицу с Глубокомысленным видом, с трудом оторвался от своего Занятия при этом вопросе мистера Пиквика и, Оглядев этого джентльмена от макушки его шляпы до Самой нижней пуговки штиблет, торжественно ответил: Нет. А молодого человека по фамилии Снодграсс у вас тоже Нет? продолжал мистер Пиквик. Нет. А мистера Винкля? Тоже нет. Мои друзья еще не приехали. Значит, мы обедаем вдвоем, сказал своему спутнику Мистер Пиквик. Человек, проведите нас в отдельный Кабинет. В ответ на его требование джентльмен с грязной Салфеткой удостоил обратиться к коридорному с Приказанием позаботиться о вещах приезжих, После чего торжественно открыл шествие и, Благополучно миновав длиннейший темный коридор, Привел гостей большую скудно меблированную комнату с Грязным камином, где за грязной решеткой чахлый Огонек делал отчаянные попытки казаться веселым, Но уже заметно ослабевал под влиянием удручающей Обстановки этого места. Через час путешественникам подали два куска Недожаренной рыбы и две порции пережаренного Ростбифа. Покончив с этим угощением, Мистер Пиквик и мистер Магнус придвинули свои стулья Поближе к огню, спросили бутылку сквернейшего Портвейна по наивысшей цене ради пользы заведения и По стакану горячего грогу ради собственной пользы, И расположились к мирной беседе. Мистер Петер Магнус был от природы человек Сообщительный, и горячий грог оказал изумительное Действие на эту его природную наклонность, Вызвав на свет Божий самые сокровенные тайны из Глубины его экспансивной души. Рассказав подробно о себе, о своей семье, О своих знакомых, друзьях, остротах, Делах и в особенности о своих братьях. Все болтливые люди любят говорить о своих братьях. Вещь известная. Мистер Петер Магнус полюбовался с минуту голубой Фигурой мистера Пиквика сквозь свои синие очки и Затем, напустив на себя скромно-таинственный вид, Произнес: "Как вы думаете, гм, как вы думаете, Мистер Пиквик, зачем я сюда приехал?" "Право не знаю", отвечал мистер Пиквик. "По делу, может быть." "Отчасти угадали, но не совсем. Ну-ка, попытайтесь еще, сэр." "Честное слово, я не могу отгадать", Проговорил мистер Пиквик. "Придется уж положиться на ваше великодушие и Дождаться, чтобы вы мне сами сказали. Я все равно не угадаю, сколько бы ни ломал Головы." "Ну уж так и быть. Извольте, я вам скажу. Я. Залился мистер Магнус застенчивым смехом. "Что бы вы подумали, мистер Пиквик, Если бы я вам сказал, что приехал сюда сделать Предложение? Что бы вы подумали, а? "Что бы я подумал? Подумал бы, что, вероятно, вы будете иметь успех", Отвечал мистер Пиквик, озаряя своего собеседника Одной из самых лучезарных своих улыбок. "Ну и вы серьезно это думаете, мистер Пиквик?" "Совершенно серьезно." "Не может быть. Вы шутите." "Нисколько, уверяю вас." "Ну, если так, проговорил мистер Магнус с сияющим Лицом, то я скажу вам маленький секрет. Я и сам это думаю. И уж откровенность за откровенность не скрою от вас, Мистер Пиквик, хотя от природы я очень ревнив, Страшно ревнив, но от вас я не скрою, Что в настоящую минуту она здесь, В этой гостинице". Тут мистер Магнус снял очки, Подмигнул своему собеседнику и водворил их на Прежнее место.