Глава 27

Глава двадцать седьмая. Мистер Уэллер предпринимает путешествие в Доркинг и Имеет счастье лицезреть свою достойную мачеху. До отъезда мистера Пиквика оставалось еще два дня. Мистер Уэллер только что позавтракал и сидел в своей Комнате в гостинице Джорджа и Коршуна, Размышляя, как бы получше провести это время. День был чудесный, солнечный, светлый. Понятно поэтому, что мистер Уэллер не продумал и Десяти минут, как ощутил необыкновенно сильный Прилив сыновьей любви. Вдруг его осенила счастливая мысль съездить, Повидаться с отцом и засвидетельствовать свое Почтение мачехе. Эта мысль показалась ему до такой степени удачной, Что он изумлялся только одному, Как мог он так долго пренебрегать своими сыновьими Обязанностями. В своем нетерпении как можно скорее загладить эту Небрежность, мистер Уэллер немедленно отправился Наверх к мистеру Пиквику и изложил ему свою Покорнейшую просьбу об отпуске для вышеупомянутой Похвальной цели. "Поезжайте, Сэм, поезжайте",-отвечал мистер Пиквик с Сияющими от восторга глазами, растроганный таким Проявлением нежных чувств со стороны своего слуги и Наперсника. "Непременно поезжайте". Мистер Уэллер поблагодарил низким поклоном. "Мне очень приятно, Сэм, что вы не забываете ваших Сыновних обязанностей",-сказал мистер Пиквик. "Я никогда не забывал их, сэр",-отвечал мистер Уэллер. "Это прекрасная черта вашем характере, Сэм",-заметил мистер Пиквик с отеческим одобрением. "Я и сам это думаю, сэр",-отвечал мистер Уэллер. "Когда, бывало, мне что-нибудь понадобится, Я сейчас иду к родителю и прошу как самый Почтительный сын. А если он не даст, тогда беру Сам, чтобы, знаете ли, разом покончить с соблазном. Соблазн вводит в грех. Дело известное. Этим способом я избавлял старика от Многих хлопот, сэр". "Гм, положим, это не совсем то, Что я хотел сказать",-заметил мистер Пиквик, Покачивая головой с добродушной улыбкой. "Все дело в чувствах, сэр,-отвечал Сэм, В добрых намерениях. Как говорил один джентльмен, утекая от жены, Потому что ему казалось, что она с ним несчастна". "Можете идти, Сэм",-сказал мистер Пиквик. "Благодарю покорно, сэр". И, отвесив изящный поклон, мистер Уэллер удалился. Через полчаса, облачившись в свое парадное платье, Он сел на крышу арунделького дилижанса и отправился В Доркинг. В те времена, когда в трактире маркиза Гранби Хозяйничала законная супруга мистера Уэллера-старшего, это было образцовое заведение в Самом высшем смысле этого слова, достаточно Просторное, чтобы предоставлять всевозможные Удобства для усталого путешественника, И достаточно маленькое, чтобы быть уютным. Через дорогу от трактира на высоком столбе Красовалась огромная вывеска с изображением головы и Плеч джентльмена апоплексической комплекции в Красном мундире с голубыми лацканами и голубым Пятном над его треугольной шляпой, Долженствовавшим, по-видимому, означать лазурное Небо. Над небом развевались два пестрых флага, И из-под нижних пуговиц красного мундира прямо из Желудка апоплексического джентльмена высовывались Две пушки, и все вместе представляло поразительно Похожий портрет блаженной памяти маркиза Гранби. На окне буфета стояли великолепные образцы Всевозможных сортов герани и длинный ряд сосудов с Разными заманчивыми жидкостями. Растворенные половинки зеленых ставен были испещрены Золотыми надписями, восхвалявшими в красноречивых Выражениях прекрасные постели и отборные вина Заведения, а живописные группы местных поселян и Трактирных конюхов, бродившие по двору у конюшни или Стоявшие у дверей, представляли наглядное Доказательство превосходного качества эля и других Спиртных напитков, продававшихся в буфете. Спустившись с крыши дилижанса, мистер Уэллер Приостановился, окинул опытным глазом Путешественника все эти маленькие подробности и Вошел в дом, видимо, довольный результатами своих Наблюдений. "Эй, молодой человек, что вам здесь нужно?" Закричал из буфета пронзительный женский голос, Как только Сэм просунул голову в дверь. Сэм посмотрел в ту сторону, откуда слышался голос. Голос принадлежал довольно высокой дебелой леди с Выражением суровой домовитости на полном лице. Она сидела за прилавком у камина и раздувала уголья, На которых стоял медный чайник с водой. Очевидно, за прилавком затевалось чаепитие. Дебелая леди была не одна. По другую сторону камина в старинном кресле с Высокой прямой спинкой сидел сухопарый джентльмен в Черном потертом костюме с необыкновенно длинной Плоской спиной. Этот-то джентльмен и привлек Особенное внимание Сэма. Это был весьма непрезентабельный человек с красным Носом, лошадиным лицом и острыми злыми змеиными Глазками. На нем были короткие брюки и черные Бумажные чулки. То и другое сомнительной чистоты и очень поношенное. Сам он был какой-то деревянный, точно Накрахмаленный, но зато галстук его сильно нуждался В крахмале и далеко не живописно спускался своими Длинными измятыми концами поверх его наглухо Застегнутого жилета. На стуле подле него лежали старые замшевые перчатки, Низкая широкополая шляпа и полинялый зеленый зонтик Без ручки, но зато с целым лесом торчащих сквозь Материю пластинок китового уса. Все это было сложено чрезвычайно основательно и Аккуратно, давая понять тем, кого это могло Интересовать, что красноносый джентльмен, Кто бы он ни был, не имел ни малейшего Намерения уходить. И надо отдать справедливость красноносому Джентльмену, он был бы далеко не умен, Если б ни с того ни с сего вознамерился Покинуть это укромное местечко. Едва ли он мог рассчитывать устроиться где-нибудь Лучше. Огонь в камине ярко вспыхивал от Энергического действия раздувательных мехов. Медный чайник распевал веселые песни от Энергического действия мехов и огня. На столе стоял поднос с чайной посудой, Горячие намасленнные гренки аппетитно шипели на Белой тарелке. Очевидно, красноносый джентльмен Самолично изготовлял это лакомое блюдо, Ибо в руках у него была длинная медная вилка, А на вилке тоненький ломтик хлеба, который он держал Перед огнем. Подле него стоял стакан с горячим грогом, В котором плавал кусочек лимона. И всякий раз, как красноносый джентльмен Приостанавливался в своем занятии, чтобы взглянуть, Хорошо ли поджаривается хлеб, он отхлебывал глоток Ароматного напитка и улыбался де белой леди, Усердно раздувавшей огонь. Мистер Уэллер так углубился в созерцание этой Идиллической сцены, что забыл ответить на вопрос де Белой леди, и только после того, Как она повторила его заметно повышенным тоном, Он понял наконец все неприличие своего поведения. "Дома старик?" спросил он вместо ответа. "Нет", отвечала миссис Уэллер, Ибо де белая леди была не кто иная, Как бывшая вдова, единственная наследница покойного Мистера Кларки. "Нет его дома. Да, правду сказать, он здесь и не нужен". "Должно быть, он уехал с дилижансом?" Спросил Сэм. "Может, и уехал, а может, И нет", отвечала миссис Уэллер, намазывая маслом Поджаренный ломоть, который ей подал красноносый Джентльмен. "Я не знаю, да и знать не хочу, Коли вам это интересно. Прочтите молитву, мистер Стиггинс, И приступайте с Богом". Красноносый джентльмен прочел молитву и напустился На гренки со звериной прожорливостью. С первого же взгляда на красноносого джентльмена у Сэма мелькнуло подозрение, что перед ним тот самый Глашатай методистского пастыря, О котором говорил его уважаемый родитель. Но как только красноносый джентльмен начал есть, Это подозрение превратилось в уверенность, и Сэм Мигом смекнул, что если он желает основать в этом Доме свою временную квартиру, то должен действовать Решительно, ибо в противном случае рискует лечь Спать голодным. На этом основании он смелым шагом Подошел к прилавку, откинул дверцу, Вошел в буфет и сказал: "Здравствуйте, мамаша! Как ваше здоровье?" "Батюшки, да это, верно, кто-нибудь из Уэллеров!" Воскликнула миссис Уэллер, поглядев на Сэма Взглядом, в котором не выражалось ни малейшего Удовольствия. "Кажется, что так", отвечал невозмутимый Сэм. "И я надеюсь, его преподобие извинит, если я скажу В его присутствии, что желал бы быть тем Уэллером, Который имеет счастье обладать такой красивой Женщиной, как моя мачеха". Мистер Уэллер убил одним выстрелом двух зайцев, Намекнув, во-первых, что миссис Уэллер была очень Приятная женщина, во-вторых, что мистер Стиггинс Имел духовную наружность. Комплимент возымел заметное действие, и Сэм, Чтобы укрепить свою позицию, выстрелил во второй Раз, крепко поцеловав свою мачеху. "А ну тебя с твоими нежностями", сказала миссис Уэллер, отталкивая его. "Стыдитесь, молодой человек", сказал красноносый Джентльмен. "Не беспокойтесь, сэр, Я без задних мыслей", отвечал Сэм. "Впрочем, вы правы. Опасно иметь такую молодую и Хорошенькую мачеху". "Все суета", вздохнул красноносый джентльмен. "Правда ваша, мистер Стиггинс", Согласилась миссис Уэллер, поправляя чепец. Сэм подумал, что мистер Стиггинс, кажется, И сам был бы не прочь от суеты, Но ничего не сказал. Было видно по всему, что красноносый глашатай Методистского пастыря не испытывает ни малейшего Удовольствия в обществе Сэма. И когда прошел первый эффект ловкого выстрела Мистера Уэллера, его мачеха тоже приняла надутый Вид, ясно показывавший, что она охотно обошлась бы Без третьего лица. Но Сэм был тут, и так как не нашлось Приличного предлога спровадить его, то все трое Уселись за чай. "Ну что родитель?" Спросил Сэм. Миссис Уэллер воздела руки к небу и Закатила глаза, как будто эта тема была слишком Тягостна для ее нежных чувств. Мистер Стиггинс застонал. "Что приключилось с этим джентльменом?" Спросил Сэм. "Он скорбит о нечестивом поведении твоего отца", Отвечала миссис Уэллер. "Ах, он скорбит", проговорил Сэм. "Да, и имеет на то основательные причины", Произнесла с важностью миссис Уэллер. Мистер Стиггинс взял новый ренок и застонал, Как раненый воин. "Твой отец великий грешник", сказала миссис Уэллер. "Сосуд гнева", возгласил мистер Стиггинс и, Откусив огромный кусок гренка, Опять застонал. Сэм почувствовал сильнейшее Искушение задать красноносому хорошую встряску, Чтоб ему было по крайней мере от чего стонать, Однако воздержался и ограничился тем, что спросил: "Что же он такое натворил, старый греховодник?" "Что он натворил?" Подхватила миссис Уэллер. "О, у него жестокое каменное сердце. Целыми часами и утром и вечером просиживает здесь Этот святой человек. Не хмурьтесь, мистер Стиггинс, я всегда скажу, Что вы святой. И хоть бы что, на твоего Отца это не производит ни малейшего действия". "Поразительно, сказал Сэм, будь я на его месте, На меня, я знаю, это бы страшно как действовало". "Дело в том, мой юный друг, что у этого Человека закоснелая душа, проговорил торжественно Мистер Стиггинс. Сами посудите, юный друг мой, кто, Кроме закоснелого грешника, мог бы остаться глухим к Горячим мольбам шестнадцати прекраснейших из наших Сестер? Кто, кроме закоснелого грешника, Мог бы отвечать отказом на их предложение Подписаться в пользу нашего высоко человеколюбивого Общества, снабжающего вест-инских негритят Фланелевыми фуфайками и душеспасительными носовыми Платками?" Душеспасительными носовыми платками, Повторил Сэм. Что это за штука? Никогда не слыхивал о такой домашней утвари. Это очень полезная вещь, мой юный друг, Прекрасно соединяющая забаву с поучением. Носовой платок с широкой каймой, составленный из Картинок и изречений нравственного содержания. А, знаю, сказал Сэм. Я видал такие в окнах полотняных магазинов. Хитрая штука. Мистер Стиггинс, только что запихавший В рот третий греннок, молча кивнул головой. Так старикашка не захотел подписаться на платки? Спросил Сэм. Ни за что, отвечала миссис Уэллер. Сидит как истукан, сосет свою трубку, И что ты ему ни говори, долбит свое. Ваши вест-индские негритята, как он их назвал, Мистер Стиггинс. Чертово отродье, подсказал мистер Стиггинс с Глубоким сокрушением. Чертово отродье, повторила миссис Уэллер, И оба принялись отчаянно стонать над возмутительным Поведением старого грешника. По всей вероятности, перечень прегрешений мистера Уэллера-старшего не остановился бы на этом, Но гренки были съедены, а чай превратился в желтую Водицу. К тому же Сэм не обнаруживал ни малейшего Намерения уходить. Поэтому мистер Стиггинс Неожиданно вспомнил, что ему необходимо повидаться с Пастырем, надел свою широкополую шляпу, Вооружился зонтиком и вышел. Едва успела миссис Уэллер убрать со стола и подмести Крошки, как лондонский дилижанс благополучно Доставил к дверям трактира мистера Уэллера-старшего. Спустя минуту внушительная фигура этого джентльмена Появилась в буфете, и острые глаза доложили ему, Что перед ним находится его возлюбленный сын. Сэми, какими судьбами? Закричал отец. Здравствуй, старина, сказал сын. И они крепко пожали друг другу руки. Очень рад тебя видеть, Сэми, сказал мистер Уэллер-старший. Хотя решительно недоумеваю, Как ты ухитрился поладить с той мачехой. Дорого бы я дал, чтобы иметь твое искусство. Тише, сказал Сэм. Она дома. Она не услышит, отвечал мистер Уэллер. После чаю она всегда отправляется вниз по хозяйству И подымает там такую разноску, Что только держись. А мы пока на свободе можем Побеседовать по душе. С этими словами мистер Уэллер Поставил на стол два стакана, бутылку с водкой и Графин с водой и достал две трубки. Отец и сын уселись друг против друга. Сэм по одну сторону камина в кресле с высокой Спинкой, а мистер Уэллер-старший по другую на Низенькой табуретке и принялись кайфовать с Приличной случаю серьезностью. Был здесь кто-нибудь, Сэми? Спросил мистер Уэллер-старший после довольно Продолжительной паузы. Сэм выразительно мотнул Головой. Красноносый? Сэм ответил новым кивком. Симпатичный малый, заметил отец сквозь густые облака Дыма. Очень, подтвердил сын. Чисто обделывает дела. Например? Занимает в понедельник восемнадцать пенсов. Во вторник приходит и просит шиллинг для ровного Счета, а в пятницу подавай ему еще полукрону, Опять для ровного счета и так далее. Знаешь, вроде того, как в задаче про сто гусей. Сэм опять кивнул головой в знак того, что помнит Арифметическое вычисление, на которое намекал его Родитель. Так ты не захотел подписаться на Фланелевые фуфайки? Спросил Сэм после новой паузы. Разумеется, нет, отвечал мистер Уэллер. Ну на кой черт вест-индским негритятам фланелевые Фуфайки? Но знаешь ли, Сэми, на что бы я С удовольствием подписался, продолжал мистер Уэллер, Понижая голос и нагибаясь к своему собеседнику, На арестантские куртки для некоторых людей. Только не в Вест-Индии, а поближе. Высказав эту сентенцию, мистер Уэллер неторопливо Принял прежнюю позу и глубокомысленно подмигнул Своему первенцу. Оно в самом деле как-то странно, заметил Сэм, Посылать носовые платки людям, которые не знают, Что с ними делать. Это у них вечная история, Сэм, отвечал отец. Не то, так другое. Совсем ополоумели бабы. В прошлое воскресенье иду я мимо часовни, Смотрю, в дверях стоит женщина с тарелочкой в руках, Собирает пожертвования. Подхожу ближе. Глядь, а это твоя мачеха. Повалилось с часовни народ и давай все кидать в Тарелочку: кто пенс, кто два, а кто и больше. Накидали целую гору. И как бы ты думал, на какую потребу? Чтоб задать вечеринку красноносому? Это бы еще куда ни шло. Нет, Сэми, для самого пастыря, Чтоб уплатить за него водяной сбор. Уплатить водяной сбор? Ну да. Он, видишь ли, не платил целые полгода. Может быть, просто потому, что пастыри-то эти не Особенно охотники до воды, а предпочитают то, Что покрепче. Так или нет, только он не заплатил За воду, ему и перестали отпускать. Вот, недолго думая, идет мой пастырь в часовню и Давай разводить бабы. Я, дескать, святой, несчастный мученик, Меня преследуют, хотят уморить жаждой, Но я не питаю зла против моих врагов. Я буду молиться, чтобы Господь смягчил их жестокие Сердца и наставил их на путь истинный. Завыли бабы. Как тут быть? Надо спасать пастыря. Сейчас собрали митинг, спели гимн, И вот в следующее же воскресенье сбор, И все пошло в карман этому прощелыге. Теперь, мой друг Сэми, он обеспечен водой на всю Жизнь, сказал в заключение почтенный джентльмен. Может пить ее хоть ведрами. Не будь я Уэллер. Несколько минут мистер Уэллер курил молча, Потом продолжал. Хуже всего то, Что этот проклятый пастырь сбивает с толку не только Старых колотовок, но и молоденьких девочек. Колотовка злая, вздорная баба. Слушают его, бедняжки, разинув рот, Верят в него как в самого Бога. Оно, конечно, молодость, а ему-то и на руку: Тянет с них денежки и морочит, Как дур. "Лавкий пройдоха", заметил Сэм. "Сущий пройдоха", подтвердил мистер Уэллер, Качая головой. Ведь что досадно, Сэмми, другая девчонка хоть куда Шустрая, рукодельница, а тратит время черт знает на Что. Шьет штаны и фуфайки для каких-то краснокожих Дикарей, а крещеный народ хоть пропадай. Будь моя воля, Сэмми, поставил бы я всех этих Тунеядцев пастыря на черную работу. Дал бы ему, голубчики, в руки тачку. На, мол, любезный, вози с богом камушки. Да проморил бы его подлеца с утра до поздней Ночи. И не день, и не два, несколько месяцев. Небось вся бы дурь из головы выскочила. Представив этот превосходный рецепт для тунеядцев и Лентяев, высказанный притом с большим чувством и Сопровождаемый целым арсеналом выразительных кивков И подмигиваний, мистер Уэллер-старший допил залпом Свой стакан и принялся выколачивать свою догоревшую Трубку с отличавшим его врожденным достоинством. Не успел он покончить с этим занятием, как в Коридоре послышался пронзительный голос. "Слышишь, Сэмми, как заливается твоя милая Родственница", сказал мистер Уэллер. В ту же минуту миссис Уэллер вошла в комнату. "А, ты уже приехал", сказала она. "Приехал, моя милая", отвечал мистер Уэллер, Набивая новую трубку. "А мистер Стиггинс еще не Возвращался?" "Нет, душенька, не возвращался", Отвечал мистер Уэллер, зажигая трубку с помощью Очень остроумного способа, а именно горящего уголька И щипцов. "Не возвращался, моя радость. Как это ни ужасно, но я, кажется, не умру С горя, если он и вовсе не вернется". "Ууу, мерзкая образина!" Сказала миссис Уэллер. "Спасибо, голубушка", сказал мистер Уэллер. "Полно, полно, родитель, неприлично нежничать при Посторонних", сказал Сэм. А вот и преподобный джентльмен легок на помине. При этом известии миссис Уэллер торопливо утерла две Слезинки, показавшиеся было на ее ресницах, А мистер Уэллер сердито насупился и отодвинулся в Угол со своей табуреткой. Мистер Стиггинс охотно согласился выпить Стаканчик-другой горячего грога и подкрепиться Легким ужином. Он занял место рядом с мистером Уэллером-старшим, И почтенный старичок, пользуясь этим Обстоятельством, облегчал потихоньку от жены свои Взволнованные чувства, потрясая кулаком над головой Ничего не подозревавшего гостя. Юмористический маневр, доставлявший неизъяснимое Наслаждение его возлюбленному сыну. Беседу за столом поддерживали преимущественно миссис Уэллер и ее красноносый гость. Главными предметами этой беседы были добродетели Пастыря, благочестие его стада и возмутительные Беззакония всех тех, кто не имел счастья к нему Принадлежать. Все эти благочестивые рассуждения прерывались от Времени до времени туманными намеками мистера Уэллера-старшего по поводу некоторых людей, Которые любят пожить на чужой счет и которым самое Место в уголовной тюрьме, и другими беглыми Замечаниями такого же характера. Наконец, мистер Стиггинс, ублаготворенный и по части Еды, по части питья, как о том свидетельствовали Некоторые несомненные признаки, взял свою шляпу и Убрался восвояси. Тогда мистер Уэллер-старший грузно поднялся со Своего места и повел Сэма в отведенную ему спальню. Прощаясь сыном, достойный джентльмен, видимо, Собирался что-то ему сказать, но заслышав в коридоре Голос своей супруги, отложил свое намерение, Многозначительно крякнул и ушел. На другой день Сэм поднялся очень рано, Наскоро позавтракал и отправился пешком в обратный Путь. Выходя за ворота, он столкнулся с отцом. "Уходишь, Сэмми?" спросил мистер Уэллер. "Ухожу", отвечал Сэм. "Хорошо, кабы ты прихватил с собой этого прощелыгу Стиггинса". "Стыдись, старина, поговорил с упреком Сэм. Зачем ты позволяешь ему показывать свой красный нос В буфете маркиза Гранби?" Мистер Уэллер-старший поглядел на сына долгим Грустным взором и сказал: "Затем, Что я женатый человек, Сэмми. Затем, что я женатый человек. Когда ты женишься, ты узнаешь многое такое, Что теперь тебе невдомек. Только вопрос, стоит ли так мучиться, Чтобы узнать такую дребедень, как сказал один Школьник, когда дошел до конца азбуки. Разумеется, это дело вкуса. Я думаю, что не стоит". "Ну прощай, старина", сказал Сэмми. "Прощай, Сэмми". "Я знаю только одно, заговорил вдруг Сэм, Круто останавливаясь. Будь я хозяином маркиза Гранби и вздумай этот Стиггинс угощаться за моим буфетом, Я бы-- "Что ж бы ты сделал? Перебил торопливо отец. Что ж бы ты сделал?" "Подсыпал бы яду в Его грог". "Эх, куда хватил! Проговорил мистер Уэллер-старший, качая головой. Нет, Сэмми, это ты уж того, чересчур". "Непременно подсыпал бы я. Только не сразу. Сначала попробовал бы деликатные Средства, дал бы ему киселя или окунул бы головой В лоханку с помоями. А если б не подействовало тогда, Отправил бы на тот свет без дальнейших разговоров". Мистер Уэллер-старший устремил на своего первенца Взгляд невыразимого глубокого восхищения, Горячо пожал ему руку и тихо побрел прочь, Размышляя по поводу данного ему совета и перебирая Бесчисленные комбинации, которые этот совет породил В его глубоком уме. Сэм смотрел ему вслед, пока он не скрылся за Углом улицы, и потом пошел своей дорогой. Сначала он тоже раздумывал о вероятных последствиях Своего совета и о том, какой выйдет казус, Если родитель, чего доброго, возьмет да и Послушается его. Но потом это ему надоело, и он прогнал докучные Вопросы успокоительным доводом, что время покажет и Чему быть, того не миновать. Советуем и нашему читателю успокоить свое Любопытство тем же благоразумным размышлением.