Глава 28, Чт. 2

Все это было очень мило и приятно, И все веселились от души. Когда, наконец, все трудности переправы были Побеждены и общество вышло опять в открытое поле, Старик Уордль сказал мистеру Пиквику, Что они ходили всем кагалом осматривать будущее Жилище молодых, куда те должны были переехать после Святок. И как только он это сказал, Мисс Белла и Трендель вспыхнули багровым румянцем не Хуже толстого мальчика, когда тот встретил мистера Пиквика после своего сладкого сна. В ту же минуту черноглазая молодая леди в меховых Сапожках лукаво взглянула на мистера Снодграсса и Шепнула что-то на ухо Эмилии, которая, Как водится, ответила, что черноглазая молодая леди Просто дурочка, но, тем не менее, Покраснела до ушей. А мистер Снодграсс, Скромный и стыдливый, как все гениальные натуры, Почувствовал, что предательский румянец заливает не Только его щеки, но и голову до самой макушки, И от всего сердца пожелал вышереченной молодой леди Провалиться сквозь землю со всеми ее очаровательными Атрибутами: с черными глазами, лукавой улыбкой, Даже хорошенькими сапожками с меховой оторочкой. Но если любезные хозяева сумели развеселить своих Гостей даже теперь в открытом поле, Что же сказать о том радушном приеме, который ожидал Их в доме? Вся прислуга до последней судомойки Осклабилась до самых ушей при виде благодушной Физиономии мистера Пиквика. А Эмма одарила своего старого знакомца мистера Топмана таким обворожительным, лукаво-насмешливым Взглядом, что будь на его месте в темном коридоре Статуя самого Бонапарта, так и та раскрыла бы Объятия и прижала бы маленькую волшебницу к своей Восхищенной груди. Старушка миссис Уордль заседала на своем обычном Месте в парадной гостиной, но она была не в Духе и благодаря этому обстоятельству более Обыкновенного глуха. Дело в том, что почтенная леди никогда не выходила Из дому зимой и, подобно большинству почтенных дам Ее возраста, была расположена принимать за личную Обиду, когда другие делали то, чего не могла делать Она. По этой-то причине достойная старушка, Да простит ей Господь ее прегрешения, Сидела в своем высоком кресле, прямая как стрела, И бросала кругом самые свирепые взгляды. Но что всего удивительнее, несмотря на всю эту Свирепость, каждый сейчас видел, что перед ним сидит Предобрая старушка. "Матушка, сказал старик Уордль. Вот мистер Пиквик. Помните вы его?" "Мне все ли равно, Кого я помню и кого нет, отвечала старая леди С большим достоинством. Не стоит беспокоить мистера Пиквика из-за такой Старухи, как я. Никому нет дела до меня, я отлично знаю. Впрочем, я не жалуюсь. Это в порядке вещей". Тут почтенная леди тряхнула Головой и принялась разглаживать дрожащими руками Свое шелковое платье цвета лаванды. "Полноте, сударыня, вы меня обижаете, Сказал мистер Пиквик. А я еще надеялся, что вы смотрите на меня Как на старого друга. Я ведь нарочно приехал, Чтобы побеседовать с вами и сыграть несколько Роберов в вист. Да что в вист? Мы с вами еще тряхнем Стариной, потанцуем менуэт и покажем молодости, Как надо веселиться. А то она Бог знает что О себе воображает". Старушка заметно сдалась, и лицо ее разгладилось, Но ей не хотелось уступить сразу, поэтому она опять Нахмурилась и сказала: "Ничего не слышу". "Ну полно, матушка, не сердитесь, Сказал Уордль. Вспомните Беллу. Ей, бедняжке, без того грустно. Вы должны ее поддержать". Теперь уже было совершенно ясно, что старая леди Расслышала и поняла все, что сказал ей сын, Потому что губы ее дрожали, пока он говорил. Но старость, как известно, имеет свои маленькие Причуды, и старушка все еще упрямилась. Не отвечая сыну, она еще раз разгладила свое Лавандовое платье и, повернувшись к мистеру Пиквику, Сказала: "Ах, мистер Пиквик, нынче молодежь совсем не та, Что бывала в мое время". "Совершенно с вами согласен, сударыня, Отвечал мистер Пиквик. Потому-то я и ценю так высоко тех немногих из Ее представителей, в ком еще сохранились следы вашей Милой старины". С этими словами почтенный джентльмен тихонько Притянул к себе мисс Беллу, нежно поцеловал ее в Лоб и усадил на низенькой скамеечке у бабушкиных Ног. Оттого ли, что выражение этого молодого лица, Ласково приподнявшееся к ее лицу, Напомнило старушке хорошее старое время, Или ее тронула неподдельная доброта мистера Пиквика, Только она совсем размякла. Крепко обхватив внучку своими старческими руками, Она припала головой к ней на плечо, и все Ее обиды растаяли в тихих, безмолвных слезах. Радостно и счастливо прошел этот вечер. Чинно и важно обыгрывали своих партнеров в вист Мистер Пиквик и старая леди. Шумно веселилась молодежь за круглым столом. Долго еще после того, как дамы удалились на покой, Ходила вкруговую застольная чаша с хорошим, Приправленным пряностями горячим вином. Крепок был сон гостей и хозяев, И золотые грезы услаждали их до самого утра. Замечательно, что грезы мистера Снодграсса витали по Большей части вокруг Эмилии Уордль, А перед сомкнутыми очами мистера Винкля всю ночь Мелькали черные глаза, лукавая улыбка и пара Необыкновенно изящных высоких сапожек с меховой Оторочкой. А рано поутру на другой день мистера Пиквика Разбудил громкий говор и топот многочисленных ног. Беготня и трескотня были такие, что, Пожалуй, сам толстый мальчик восстал бы от своего Богатырского сна. Мистер Пиквик, еще совсем сонный, Сел в постели и прислушался Служанки и молодые Девицы летали, как ураган, по лестнице и по Коридору. Сверху, снизу и со всех сторон раздавались Тоненькие голоса, требовавшие то теплой воды, То иголку и ниток, то мыло, то духов. "Зашнуруйте меня, душечка!" Кричали справа. "Подколите мне юбку скорее!" Пищали слева. Так что мистер Пиквик в невинности Своей души начинал уже не на шутку пугаться, Но, стряхнув с себя последние остатки сна, Вспомнил, что в доме свадьба, и успокоился. Случай был высокоторжественный, Поэтому ученый муж оделся с особенным тщанием и Вышел в столовую. Все четыре служанки в новых с иголочки кисейных Розовых платьицах и в белых кисейных чепцах с белыми Бантами мелькали по всему дому в неописанном Волнении. Старая леди надела свое самое парадное, Атласное, затканное платье, не видавшее света более Двадцати лет, если не считать тех немногих Нескромных лучей, которые пробирались украдкой в Щели старого сундука, служившего хранилищем этому Торжественному наряду. Мистер Трендель, расфранченный и надушенный, Сиял, как майский день. Но веселость его была немного нервная. Добродушный хозяин старался казаться довольным и Спокойным, но, правду сказать, это ему плохо Удавалось. Молодые девицы все до одной были в белой Кисее и в слезах, за исключением двух-трех Счастливиц, подружек невесты, удостоившихся чести Присутствовать при ее туалете. Пиквикисты красовались в изящнейших фраках и Моднейших галстуках и жилетах. Перед домом на лугу собралась целая армия мальчишек, Подростков и взрослых мужчин, работников и Домочадцев гостеприимного хутора. Все с белыми бантами в петлицах и на шляпах. Все это махало шляпами кричало "Ура!" Под верховным надзором и предводительством мистера Сэмюэля Уэллера, который за эти несколько часов Успел приобрести в доме такую широкую популярность, Как будто жил в нем безвыездно с младенческих дней. Тут уж заведено испокон веков, Что свадьба представляет излюбленную Привилегированную тему для шуток и острот. Хотя, если вникнуть в дело поглубже, В этом обычае, в сущности, очень мало веселого. Мы говорим здесь о свадьбе, а не о браке, И отнюдь не желаем, чтобы читатель усмотрел в наших Словах какой-нибудь сарказм против супружеской Жизни. К оживлению и радости, обыкновенным спутникам Этого события, примешиваются сожаления о старом Доме, слезы расставания с пристными и близкими, Сознание, что лучшая пора нашей молодости, Где нас окружали испытанные верные друзья, Кончается и наступает новая жизнь с новыми тревогами И заботами, с чужими незнакомыми людьми. Согласитесь, что во всем этом мало веселого. Все это очень тяжелые, хотя, разумеется, Вполне естественные чувства. Но довольно, не будем впадать в этот грустный тон. Жаль портить такую веселую главу. Итак, скажем просто, что обряд венчания был исполнен Стариком пастором в Динглидейльской приходской Церкви, что имя мистера Пиквика и по сие время Красуется в старой церковной книге, Которая хранится в тамошней ризнице, Что черноглазая молодая леди подписала свое имя в Качестве свидетельницы очень нетвердой, Дрожащей рукой, а подписи Милли почти нельзя Разобрать. Вообще праздник удался как нельзя лучше, И все остались очень довольны. Молодые девицы даже нашли, что все это вовсе не Так страшно, как они думали. И хотя хорошенькая владелица черных глаз и меховых Сапожек уверяла мистера Винкля, Что ни за какие блага в мире она не Согласилась бы быть на месте невесты, Но мы имеем основательные причины подозревать, Что в этом случае она была не совсем искренна. К этому мы можем прибавить, что мистер Пиквик первый Поздравил молодую, причем надел ей на шею роскошную Золотую цепочку с изящными дамскими часиками, Которых до сей минуты не видал ни один смертный, За исключением сфабриковавшего их ювелира. Когда венчание кончилось, старый церковный колокол Зазвонил так весело, как только мог в его преклонные Годы, и вся компания отправилась домой, Где ее ждал великолепный свадебный завтрак. "Эй, ты, спящий красавец, куда у вас ставят Свадебный пирог?" спросил мистер Уэллер у толстого Мальчика, помогая ему убирать стол. Толстяк показал на передний конец стола. "Ладно, сказал Сэм, воткнем в него эту веточку. Чудесно. А это блюдо куда? На другой конец? Готово. Ну вот, теперь мы молодцом. И мило, и приятно, как сказал один нежный папаша, Отхватив голову своему сынишке, чтобы вылечить его От косины". И сделав это поэтическое сравнение, Мистер Уэллер отступил шага на два, Скривил голову набок и окинул восхищенным взором Плоды своих трудов. В это время к крыльцу подъехал свадебный поезд. "Уордль, сказал мистер Пиквик, Как только они сели за стол. Выпьем-ка по стаканчику в честь счастливого События". "За мной дело не станет, отвечал Уордль. Джо! Ах, черт его возьми, он опять спит". "Нет, сэр, я не сплю", откликнулся толстяк, Появляясь из дальнего угла, где он уплетал святочный Пирог, и притом далеко не с тем хладнокровием и Рассудительностью, которые вообще отличали все Движения этого молодого джентльмена. "Подай вина мистеру Пиквику". "Сию минуту, сэр". Джо подал вино и стал за стулом своего господина, Откуда принялся жадно следить за пирующими. И по мере того, как ножи и вилки работали Все быстрее, а лакомые куски исчезали с тарелок и Блюд, заплывшие глазки толстяка разгорались таким Мрачным наслаждением, что страшно было смотреть "Поздравляю вас, дружище, сказал хозяину мистер Пиквик. Пошли вам Бог всяких благ и многое лета". "И вам того же, голубчик", отвечал Уордль. И они чокнулись с большим чувством. "Миссис Уордль, продолжал мистер Пиквик, Обращаясь к старухе. Надо бы нам с вами выпить по рюмочке в Честь радостного дня". Старая леди была в самом торжественном настроении Духа. Прямая и величественная восседала она в своем Атласном платье на первом месте в конце стола. По правую ее руку сидела молодая, а по левую Мистер Пиквик, на которого была возложена Обязанность разрезывать жаркое. Мистер Пиквик обратился к ней не особенно громко, Но она все поняла и, пожелав ему долгой жизни И счастья, выпила залпом полную рюмку. Крепкое вино сразу оживило достойную леди. Кивая головой и улыбаясь своим беззубым ртом, Она пустилась описывать с мельчайшими подробностями, Как праздновалась ее собственная свадьба, Какие в ее время носили высокие каблуки и как В тогдашнем свете гремела красотой и удивительными Приключениями покойница леди Толемглоуер. Перебирая всю эту старину, старушка заливалась самым Искренним смехом, а за ней смеялись внучки и вся Молодежь, потому что при всем своем старании никто Не мог понять, о чем так весело толкует бабушка. Заметив, что всех охочет, старая леди засмеялась Веселее прежнего и рассказала еще один анекдот от Леди Толемглоуер. Анекдот произвел страшнейший фурор, И старушка пришла в самое блаженное настроение. Между тем свадебный пирог был разрезан на ровные Куски по числу присутствующих. Когда он обошел весь стол, каждая из молодых девиц Отломила по кусочку от своей порции, С тем чтобы спрятать его на ночь под подушку И увидеть во сне своего суженого. Это послужило новым поводом к шуткам и смеху. Старички поддразнивали молодежь, Девицы краснели, и общему веселью не было конца. "Мистер Миллер, обратился мистер Пиквик к своему Старому знакомцу, громогласному джентльмену. Стаканчик вина со мной желаете?" "С большим удовольствием, мистер Пиквик", Отвечал торжественно громогласный джентльмен. "Примите и меня в свою компанию, Сказал добродушный пастор. "И меня, подхватила его жена. "И меня, и меня", закричали с другого конца два Бедных родственника, которые кушали и пили усерднее Всех и хохотали каждому слову. Мистер Пиквик с восторгом принимал каждое новое Предложение, и глаза его сияли детским весельем. Но вдруг великий человек поднялся во весь свой рост И заговорил громко и торжественно. "Леди и джентльмены. "Слушайте, слушайте, слушайте", Заголосил мистер Уэллер в порыве восторженных Чувств. "Эй, кто-нибудь, позовите сюда всех людей, Закричал старик Уордль, предупреждая таким образом Публичный выговор, который иначе мистер Уэллер Непременно получил бы от своего господина. Дайте всем по стакану вина, пусть выпьют за здоровье Молодых. Ну, Пиквик, продолжайте". И среди наступившей тишины, нарушаемой лишь тихим Шепотом служанок да неловкими движениями Сконфуженных парней, великий человек продолжал: "Леди и джентльмены. Нет, не леди и джентльмены, а мои милые, Дорогие друзья. Если только дамы позволят мне такую непростительную Вольность". На этом месте оратор был прерван громкими Рукоплесканиями мужчин и единодушным криком дам: "Позволим, позволим". И тут же хорошенькая владелица черных глазок и Меховых сапожек сказала так громко, что все слышали: "Я, кажется, сейчас расцелую этого милого старичка". А мистер Винкль любезно предложил получить поцелуй Для передачи мистеру Пиквику. На что черноглазая леди ответила сердито: "Подите прочь!" И при этом стрельнула таким убийственно Обворожительным взглядом, который добавлял яснее Всяких слов: "Уйдите, если можете". "Дорогие друзья мои, продолжал мистер Пиквик. Предлагаю вам выпить за здоровье молодых. Да благословит их Бог. Рукоплескания и слезы. Мой молодой друг Трендель хороший, Честный, умный малый. По крайней мере, я вынес о нем такое мнение Из нашего кратковременного знакомства. Его молоденькая жена милое, кроткое, Любящее существо, одаренное всеми качествами, Необходимыми для доброй, заботливой супруги. И я твердо убежден, что она внесет в свою Новую семью то счастье, каким все эти двадцать лет Она наполняла дом своего отца". Здесь толстый мальчик неожиданно расчувствовался и Заревел, как теленок, так что мистер Уэллер был Принужден взять его за шиворот и без дальнейших Церемоний вывести вон. "Дорого бы я дал, чтобы сбросить с костей лет Двадцать или тридцать, начал опять мистер Пиквик. Тогда я, может быть, удостоился бы счастья назвать Себя мужем ее прелестной сестры. Рукоплескания. Но прошлому не воротишь, и я счастлив уже тем, Что могу по своим годам считать себя ее отцом. Теперь, по крайней мере, никто не заподозрит меня в Корыстных побуждениях, когда я скажу, что люблю, Уважаю, восхищаюсь и преклоняюсь перед ними обеими. Рукоплескания и громкие всхлипывания. Отец невесты наш общий дорогой друг, Честнейший благороднейший человек, и я горжусь его Дружбой. Неистовый взрыв рукоплесканий и дружные Крики: "Браво, Пиквик!" Не говорю уже о его доброте, независимом характере, Чистосердечии, всем известной щедрости и широком Гостеприимстве. Восторженные крики со стороны бедных родственников При каждом существительном, особенно при двух Последних. Я убежден, господа, что ваши сердца сливаются с моим В одном горячем желании. Да сохранит его Творец на многие годы и да Пошлет Он его милой дочери все земные радости, Каких только может пожелать ей нежнейший из отцов. И пусть, любуясь ее счастьем, счастливый отец Наслаждается до глубокой старости тем миром и Спокойствием душевным, каких он вполне заслуживает. Итак, господа, выпьем за здоровье всей семьи и Пожелаем им всем долгой жизни и всякого Благополучия. Мистер Пиквик умолк среди бури рукоплесканий, А беспардонная команда мальчишек, подростков и Парней по сигналу мистера Уэллера гаркнула такое Могучее ура, что в комнате задрожали стекла. Начались тосты. Мистер Уордль провозгласил здоровье Мистера Пиквика. Мистер Пиквик провозгласил здоровье старой леди. Мистер Снодграсс поднял бокал в честь мистера Уордля. Мистер Уордль осушил другой в честь мистера Снодграсса. Один из бедных родственников предложил Тост за мистера Топмана. Другой подхватил и за мистера Винкля. Все пили, кричали и хохотали. И неизвестно, когда бы кончилось это веселье, Если бы таинственное исчезновение под стол обоих Бедных родственников не убедило честную компанию, Что пора расходиться. К обеду опять собрались, но предварительно все Мужчины по совету старика Уордля предприняли Прогулку пешком мили за пятнадцать, чтобы Освободиться от действия винных паров и не ударить в Грязь лицом за обедом. Бедные родственники все это время пролежали в Постели в надежде достигнуть того же счастливого Результата. Но так как это им не удалось, То их и оставили лежать до другого утра. Мистер Уэллер сумел так хорошо занять свою команду, Что хохот на кухне ни на минуту не прекращался, А толстый мальчик делил свои досуги между сном и Едой и был совершенно счастлив. Обед прошел так же шумно и весело, как завтрак, С той разницей, что никто не умилялся и не Проливал слез. После обеда был десерт, После десерта тосты, после тостов чай и кофе. А в девять часов открылся бал. Парадная зала в Манор Фарм была большая Продолговатая комната с темными панелями по стенам и Таким огромным камином, что на нем могла бы смело Уместиться новомодная коляска с колесами и дышлом. На верхнем конце залы в тенистой беседке из Остролистника и плюща восседали две скрипки и арфа, Единственные во всем Мэглтоне. По всем углам, на столах, на камине, На этажерках стояли старинные канделябры массивного Серебра в четыре свечи каждый.