Глава 33, Чт. 1

Глава тридцать третья. Мистер Уэллер старший разрешается несколькими Критическими замечаниями по поводу одного Литературного произведения, после чего, При содействии своего возлюбленного сына, Уплачивает должок красноносому джентльмену. Утро тринадцатого февраля, если припомнят читатели Этого достоверного повествования, Приходилось накануне того дня, на который было Назначено разбирательство дела Бардль против Пиквика. Это было очень хлопотливое утро для мистера Уэллера. С девяти часов пополуночи и до двух Пополудни он только и делал, что путешествовал из Гостиницы Джорджа и Коршуна в контору мистера Перкера и обратно. Собственно говоря, особенной надобности в этих Путешествиях не было никакой. Консультация между знаменитым адвокатом и его Помощником была давно кончена и план юридических Действий начертан. Но мистер Пиквик, пребывавший все это время в Состоянии крайней ажитации, испытывал непреодолимую Потребность обмениваться записочками со своим Поверенным. "Добрейший Перкер, Хорошо ли идет дело?" Писал в каждой записке мистер Пиквик. На что мистер Перкер неизменно отвечал: "Добрейший Пиквик, хорошо по возможности". Хотя, разумеется, оно не могло идти ни хорошо, Ни дурно до следующего утра, когда должно было Открыться судебное заседание. Но в человеке, который добровольно или поневоле Попадает в суд в первый раз, такое беспокойство Вполне понятно и простительно. И мистер Уэллер, снисходя к маленьким слабостям Человеческой природы, исполнял капризы своего Господина с тем невозмутимым добродушием, Которое составляло одну из самых выдающихся и Симпатичных черт его приятного характера. Сэм Уэллер только что подкрепился сытным обедом и Стоял у буфета в ожидании заказанной порции Ароматного напитка, которым, по настоянию мистера Пиквика, он должен был освежить себя после Утомительных утренних походов, когда в прихожую Гостиницы вошел юный джентльмен аршина в полтора Ростом, в шерстяной вязаной шапочке и широких Бумазейных штанах, облачавших в нем похвальное Честолюбие возвыситься со временем до звания Трактирного конюха. Войдя в прихожую, юный джентльмен посмотрел сперва На лестницу, потом заглянул в коридор и, наконец, В буфет, видимо, имея какое-то поручение и Отыскивая, кому бы его передать. Тогда буфетчица, соображая весьма основательно, Что это поручение могло иметь не совсем желательную Связь со столовыми ложками заведения, Обратилась к мальчику с довольно резким вопросом: "Эй, ты, молодой человек, чего тебе здесь нужно?" "Есть у вас кто-нибудь по имени Сэм?" Спросил мальчик звонкой фистулой. "А по фамилии как?" Спросил Сэм Уэллер, быстро оборачиваясь. "Почем я знаю", отрезал молодой джентльмен из-под Своей вязаной шапочки. "Эге, брат, да ты, как я погляжу, Парень шустрый, заметил мистер Уэллер. Только знаешь, что я тебе скажу. Хоть и редко, но бывает, что учтивость приходится Больше ко двору. Сам посуди, что это за манеры. Приходишь в гостиницу и спрашиваешь какого-то Сэма. Точно какой-нибудь краснокожий индеец". "Меня послал старый джентльмен", сказал мальчик. "Какой еще там джентльмен?" Спросил Сэм с глубочайшим презрением. "Тот, что ездит с ипсвическим дилижансом и Останавливается на нашем дворе. Он еще вчера с вечера приказал мне зайти к Джорджу и Коршуну и спросить Сэма". "Это мой родитель, душенька, произнес в виде Пояснения мистер Уэллер, обращаясь к молодой леди за Прилавком. Будь я анафема, если старый хрыч не Забыл, как моя фамилия". "Ну, юный отпрыск, еще что?" "А еще только и всего, что вам велено прийти Сегодня в наш трактир ровно в шесть часов". "Пусть непременно придет, мне нужно его видеть. Так он мне сам сказал. А трактир наш "Голубой вепрь", что на Лейденгольском Рынке. Сказать, что придете?" "Сделайте милость, сэр, а я со своей стороны Постараюсь быть пунктуальным", отвечал мистер Уэллер С изысканной учтивостью. Получив эту инструкцию, юный джентльмен зашагал по Двору гостиницы, разбудив при этом все отголоски Богатейшим свистом, представлявшим необыкновенно Точное подражание тем мелодическим звукам, Которые издают иногда погонщики скота. Мистер Пиквик в том состоянии волнения и тревоги, В котором он находился, был очень рад остаться один, И мистер Уэллер получил отпуск без всякого Затруднения. Он вышел из дому задолго до Назначенного часа и, имея впереди достаточно Времени, принялся бродить по улицам без всякой Определенной цели. У дворца лорд-мэра он остановился И провел очень приятные полчаса в философских Наблюдениях над многочисленными извозчиками и Кондукторами дилижансов, которые имеют привычку Собираться подле этого знаменитого здания, К великому смятению и ужасу всех окрестных старушек. Соскучившись наконец этим однообразным занятием, Мистер Уэллер завернул за угол и направился к Лейденгольскому рынку. Он шел не спеша, заложив руки за спину и Рассматривая мимоходом все, что попадалось Интересного по пути. Неудивительно поэтому, что он остановился на минуту Перед магазином канцелярских принадлежностей. Гораздо удивительнее может показаться другое Обстоятельство, а именно, лишь только мистер Уэллер Увидел выставленные в окнах магазина раскрашенные Картинки, как подпрыгнул на месте, Хлопнул себя по ляжке и воскликнул с величайшей Энергией: "Вот так штука! Совсем было забыл. Хорошо еще, что вовремя увидел". Картинка, на которую были в эту минуту устремлены Глаза мистера Уайлера, представляла замечательное Произведение искусства. На первом плане два человеческих сердца, Пронзенные стрелой, поджаривались на веселом Огоньке. В высшей степени нескромный молодой Джентльмен с двумя крылышками и без всякого костюма Наблюдал за стряпней. Два людоеда обоего пола в современных туалетах: Джентльмен в голубом фраке и белых панталонах и дама В ярко-красной шубе с розовым зонтиком в руке, Приближались к месту действия с двух разных сторон По извилистой садовой дорожке и смотрели жадными Глазами на это аппетитное блюдо. В перспективе виднелась церковная колокольня, А все вместе изображало виньетку к Валентине. День святого Валентина так называют любовные Записочки, которыми обмениваются в Англии молодежь в Этот день, каковых в магазине имелся огромный выбор По шесть пенсов за штуку и выше, как гласило Выставленное тут же объявление. "Счастье мое, что мне попалась на глаза эта Картинка, а то так бы и прозевал". С этими словами Сэм вошел в магазин и спросил Самой лучшей почтовой бумаги с золотой каемкой и Хорошее гусиное перо с самым тонким разрезом, Такое, чтобы не делало клякс. Обогатившись этими приобретениями, он направился Прямо к Ледингольскому рынку, но уже не прежней Вялой походкой праздного фланера, А крупным шагом делового человека. На Ледингольском рынке он скоро увидел вывеску с Художественным изображением какого-то зверя, Представляющего некоторое отдаленное подобие Небесно-голубого слона с римским носом вместо Хобота. Заключив довольно основательно, Что это и есть Голубой вепрь, мистер Уайлер вошел В дом и осведомился о своем родителе. "Он будет здесь не раньше, как через час", сказала Молодая леди, заведующая домашним хозяйством Голубого вепря. "Очень хорошо, Моя милая, отвечал Сэм. Я подожду. А вы распорядитесь, чтоб мне дали водки С водой на девять пенсов и чернильницу". То и другое было подано в отдельную комнату. Молодая леди принесла все сама, поставила на стол и Вышла, старательно примяв кочергой уголья в камине, Чтоб не горели понапрасну, и прихватив с собой Кочергу в предупреждение всяких поползновений со Стороны посетителя самовольно воспользоваться этим Орудием в своих интересах. Оставшись один, мистер Уайлер уселся к столу, Достал из кармана свою почтовую бумагу с золотой Каемкой и перо, удостоверился своими глазами, Что на кончике пера не пристало ни волоска, Ни соринки, смахнул со стола, чтоб под бумагу не Попала какая-нибудь крошка, поддернул кверху обшлага Рукавов, раздвинул локти и приготовился писать. Написать письмо, казалось бы, чего проще. Но для людей, не имеющих привычки посвящать свои Досуги искусству каллиграфии, эта задача далеко не Легкая. Недаром же, принимаясь за письмо, Такой ненаторевший писатель, чтобы сколько-нибудь Облегчить себе этот трудный процесс, неизменно Прибегает к двум вспомогательным маневрам: Кладет голову на левое плечо так, чтобы глаза Пришлись по возможности в уровень с бумагой, И выводит языком воображаемые буквы по мере того, Как рука выписывает их пером. Не подлежит никакому сомнению, что оба эти средства В высшей степени способствуют оригинальному Творчеству. Но нельзя в то же время не сознаться, Что они замедляют процесс письма. Сэм не заметил, что прошло ровно полтора часа, Когда он наконец дописал заключительную фразу своего Коротенького послания. Он выводил букву за буквой, стараясь писать как Можно мельче. Исправлял ошибки при помощи мизинца, Ставил претолстые новые буквы на месте замазанных Старых. И как раз в ту минуту, когда он Посадил последнюю кляксу, дверь отворилась, И в комнату вошел мистер Уайлер-старший. "Здравствуй, Сэмми!" Сказал почтенный родитель. "Здравствуй, старина, отвечал сын, откладывая перо. Каков последний бюллетень о здоровье нашей уважаемой Матушки?" "Миссис Уайлер провела ночь очень хорошо, Но пробудилась в расстроенных чувствах. Руку приложил Т. Уайлер, эсквайр. Таков последний бюллетень, Сэмми", проговорил мистер Уайлер, разматывая свой шарф. "Значит, ей не лучше?" Спросил Сэм. "Хуже, Сэмми. Болезненные симптомы с каждым днем усиливаются", Отвечал мистер Уайлер, качая головой. "Но что это ты делаешь? Самоусовершенствование посредством каллиграфии, А?" "Что я делаю? Повторил Сэм с легким замешательством. Я писал". "Вижу. Не женщине, надеюсь?" "Нет, женщине, ведь завтра Валентинов день". "Что такое?" Воскликнул в ужасе мистер Уайлер. "Ничего такого, просто любовная записка по случаю Валентинова дня", отвечал Сэм. "Эх, Сэмми, Сэмми, проговорил мистер Уайлер тоном Грустного упрека. Не думал я, что ты так осрамишься. И это после всего, что я тебе говорил. После того, как ты видел живой пример в лицо Твоего порочного отца. Да разве ты не знаешь, что такое твоя мачеха? Уж одно это должно бы послужить тебе уроком на Всю жизнь. Не думал я, мой друг, Что ты так опростоволосишься. Не думал, не думал". Почтенный джентльмен совсем ослабел под бременем Этих тягостных мыслей. Он взял стакан Сэма, поднес его к губам и Выпил залпом. "Да что с тобой, старина? Чего ты расхныкался?" Спросил Сэм. "Бог тебе судья, Сэмми, продолжал мистер Уайлер Это Тяжкое испытание в мои годы. Одно утешение, что у меня толстая кожа, Как сказал один старый индюк, когда хозяин объявил Ему свое решение зарезать его к будущему рынку. Какое испытание? Ничего не понимаю, сказал Сэм. Видеть тебя женатым, Сэмми, видеть тебя Жертвой обмана. Жестокое это испытание для родительских чувств. Да, друг любезный. Женишься ты и в невинности своей души будешь Воображать, что поступил как первый мудрец. А это всего хуже. Опомнись, сын мой, опомнись, пока не поздно. Глупости, сказал Сэм. Я и не думаю жениться. С чего ты это взял? Да никогда и не женюсь без твоего одобрения. Я знаю, что ты собаку съел в этих вещах. Прикажи-ка лучше подать себе трубку да послушай, Что я тебе прочту. Не беремся решать, что именно подействовало Успокоительным образом на взволнованные чувства Мистера Уэллера-старшего: напоминание ли о трубке Или утешительное размышление на ту тему, Что пагубная страсть к женитьбе наследственная Болезнь в их семье и потому бороться с ней Бесполезно. Достоверно только, что его грусть разом утихла. Он позвонил, чтобы подали трубку, И когда трубка явилась, снял сюртук, Закурил, уселся на табурет, прислонившись спиной к Камину, дабы получить по возможности всю порцию Наличного тепла. Обратил к сыну свое выразительное лицо, Заметно повеселевшее под умягчающим влиянием Табачного дыма, и сказал: Валяй, Сэмми, я готов. Сэм помокнул перо в чернила на Случай редакторских поправок со стороны родителя и Начал торжественно театральным тоном: Очаровательное-Постой, сказал мистер Уэллер и Позвонил. На пороге показалась служанка. Двойную порцию моего неизменного, голубушка. Слушаю, сэр. Девушка исчезла, вернулась с кружкой Неизменного и сейчас же опять скрылась. Однако здесь хорошо изучили твои повадки, Как я посмотрю, заметил Сэм. Да, я здесь свой человек, отвечал Сэм. Ну, Сэмми, продолжай. Очаровательное существо. Это не стихи? Перебил мистер Уэллер. Нет, нет. Очень рад слышать. Стихи вещь неестественная. Ни один порядочный человек не станет говорить Стихами. Это хорошо для какого-нибудь барона, Когда он объявляет о своей ваксе, Или для Роуленда с его помадой для ращения волос И тому подобных шарлатанов. А мы с тобой, слава богу, честные люди. Никогда не унижайся до стихов, сын мой. Вот тебе мой родительский завет. Ну, теперь валяй с начала. Мистер Уэллер принялся курить с торжественным видом Присяжного критика, и Сэм начал опять. Очаровательное существо. Обращаясь к вам в этих строках моего письма, Я чувствую себя настоящим барабаном. Это нехорошо, сказал мистер Уэллер, Вынимая трубку изо рта. При чем тут барабан? Нет, я ошибся. Это не барабан, проговорил Сэм, Поднося письмо ближе к свету. Это баран. Тут клякса. Я чувствую себя настоящим бараном. Вот это так! Ну, катай дальше. Чувствую себя настоящим бараном и готов уни-Вот, Черт возьми, совсем забыл, какое тут слово, Сказал Сэм, почесывая голову пером в тщетных усилиях Помочь своей памяти. Да ты посмотри, Посоветовал мистер Уэллер. Я и то смотрю, да тут опять клякса, ничего Не разберешь. Уни, уни. Видно только, что кончается на "ся". Унизиться, может быть? Нет, не то. Уничтожиться! Вот оно как. Не нравится мне это слово, признаться. Преклониться было бы лучше, заметил мистер Уэллер с Глубокомысленным видом. Ты думаешь? Положительно лучше. Но уничтожиться как будто сильнее, Как ты находишь? спросил Сэм. Ну, пусть его будет уничтожиться. Продолжай, Сэмми. Чувствую себя настоящим бараном и Готов уничтожиться, потому что вы премиленькая Девочка и больше ничего. Вот это хорошо сказано, это можно похвалить. Чувствительно и без вычур, заметил мистер Уэллер-старший, выпуская облако дыма. Да мне и самому тут нравится, проговорил сын, Заметно польщенный. Что я особенно одобряю в твоем слоге, Мой друг, продолжал мистер Уэллер-старший, Так это то, что у тебя нет никаких скверных Слов: ни Венер, ни нимф, ни прочей дребедени. Согласись сам, ну какой толк называть какую-нибудь Девчонку Венерой или нимфой? По-моему, никакого, подтвердил Сэм. Уж если Венера, так отчего же не гриф, Не единорог или какой-нибудь зверь из коллекции Мифологических животных? Само собой, еще раз согласился Сэм. Ну хорошо, поезжай дальше. Сын взялся опять за письмо, а отец продолжал курить С таким неподражаемым выражением глубокомыслия и Снисходительного одобрения, что приятно было Смотреть. Пока я не видел вас, я думал, что все Женщины одинаковы. Так оно и есть, Заметил в скобках мистер Уэллер-старший. Но теперь я вижу, какой я был тогда пустоголовый Дуралей, потому что вы, моя милая Мэри, Собрание всех совершенств, и я люблю вас как никого. Мне хотелось, чтобы тут вышло посильнее, Сказал Сэм, поднимая глаза от бумаги. Мистер Уэллер одобрительно кивнул головой, и Сэм Продолжал: Итак, пользуюсь привилегией этого дня, Как сказал в одно зимнее воскресенье некий Джентльмен, в затруднительных обстоятельствах Отправляясь на прогулку в летнем пальто, чтобы Сказать вам одну вещь. Может, вы слыхали, милая Мэри, об одной удивительной Машине, которая снимает портреты так быстро, Что не успеешь и глазом моргнуть. Одним словом, в две минуты с четвертью портрет уже Готов с рамкой, со стеклом и даже с петелькой Для гвоздя, чтобы можно было сейчас повесить на Стену. А ваш портрет, моя милая Мэри, В первый и единственный раз, что я видел вас, Отпечатался моем сердце и того скорее. "Знаешь, Сэмми, тут что-то не то, Как будто смахивает на стихи", проговорил мистер Уэллер с некоторым сомнением. "Да нет, это тебе так показалось", Отозвался Сэм, ускоряя темп своего чтения во Избежание дальнейших возражений. Примите же меня, моя милая Мэри, Своим Валентином, и подумайте хорошенько о том, Что я вам сказал. Милая Мэри, я кончил. Все, сказал Сэм. Не слишком ли круто застопорил, Любезный? Нисколько. Ей захочется знать, Что дальше, а продолжения нет. В этом-то и состоит искусство писать письма. Пожалуй, что ты и прав, согласился мистер Уэллер. Хорошо, кабы твоя мачеха научилась вести свои Разговоры на основании этого деликатного правила. Как же ты подпишешься? В том-то и загвоздка, сказал Сэм. Я не знаю, как подписаться. Подпишись "Уэллер" и дело с концом, Посоветовал старший владелец этой знаменитой Фамилии. Нет, это не идет. На Валентинах никогда не подписываются настоящим Именем. Ну так изобрази Пиквика. Хорошее имя и пишется легко. А это мысль, сказал Сэм. Только, мне кажется, следовало бы подпустить к конца Маленьких стишок. Как ты думаешь? Не люблю я этих вещей, Сэмми, проговорил мистер Уэллер, качая головой. Я не знал ни одного порядочного кучера, который Занимался бы стихотворством. Правда, был один. Он сочинил очень трогательное четверостишье накануне Того дня, как его повесили за разбой. Но ведь он был родом из Кембервеля, Так что это не идет в счет. Но Сэму только что пришла в голову одна Замечательная поэтическая идея, с которой ему жалко Было расстаться. Поэтому он взял перо и подмахнул, Недолго думая: Ваш верный кулик Пиквик. Сложив свою записку каким-то необычайно хитрым Манером и заклеив ее облаткой, Он надписал в углу кривобокий адрес: Мисс Мэри, горничной городского головы мистера Нэпкинса в Ипсвиче, в графстве Суффолк, И положил ее в карман. Когда таким образом с этой важной статьей было Покончено, мистер Уэллер-старший открыл переговоры По двум другим пунктам, по поводу которых он, Собственно, желал видеть своего возлюбленного сына. Во-первых, Сэмми, поговорим о твоем старике. Так начал мистер Уэллер-старший. Кажется, его дело разбирается завтра? Да, завтра, отвечал Сэм. Так, вероятно, ему понадобятся свидетели, Которые показали бы в пользу его нравственности. Или, может быть, он захочет доказать свое алиби. В последнее время, Сэмми, я много об этом думал, И твой старик может быть покоен. Так ему и скажи. У меня есть два три Приятеля, которые покажут за него все что угодно на Мой совет. К черту нравственность, А держись алиби. Удивительная эта штука, Сэмми. Ничто так не выручает, как алиби. Поверь старику. Высказав это юридическое мнение, Мистер Уэллер сделал глубокомысленное лицо, Погрузил свой нос в кружку с неизменным и подмигнул С самым лукавым видом своему озадаченному сыну. Что ты там мелешь, старина? Сказал Сэм. Неужто ты думаешь, что его будут судить В Олд Бэйли? Уголовный суд. Не в этом дело, любезный, отвечал мистер Уэллер. Где бы его ни судили, алиби всегда выручит. Знаешь Тома Вильдс Парка? Нет? Так вот, этот самый Том судился за убийство, И мы спасли его от виселицы одним только алиби, Ничем больше. Хотя все эти парики уверяли, Что ему несдобровать. И вот мое мнение, Сэмми: если только твой старик Не уцепится за алиби, его закатают начисто, Хоть и к бабушке не ходи.