Глава 33, Чт. 2

Сколько ни доказывал Сэм своему почтенному родителю, Что алиби в этом случае совершенно не к месту, Тот твердил свое, что без алиби мистера Пиквика Непременно закатают. Очевидно, достойный джентльмен крепко забрал себе в Голову, что Олд Бейли высшая судебная инстанция в Королевстве Великобритания и, следовательно, Должна служить образцом для всех других юридических Учреждений этой страны. Убедившись, что дальнейший спор ни к чему не Приведет, Сэм круто переменил разговор, Обратившись к старику с вопросом: "Ну а в чем же другое дело, за которым Я тебе понадобился?" "А, это уж будет по части домашней политики, Сэм, отвечал мистер Уэллер. Этот Стиггинс...""Красноносый?" Спросил Сэм. "Он самый. Этот красноносый, Сэмми, навещает твою мачеху с Таким постоянством, что я только диву даюсь перед Его добротой. Он у нас теперь настоящий друг дома. Он так нас любит, Сэмми, что даже расставаясь с Нами, всегда берет что-нибудь на память о нас, Чтобы не так скучать". "Будь я на твоем месте, старина, Перебил его Сэм, уж дал бы я ему на Память такую штучку, что он не забыл бы меня И в десять лет". "Погоди, дай досказать. Он, видишь ли ты, завел такую привычку: Всякий раз, как является к нам, Приносит с собой пустую бутылку, порядочную, Пинты этак в полторы, а уносит с ананасной Настойкой". "И, разумеется, к следующему визиту Бутылка опять опорожнивается?" "До капли. Остается только запах да пробка. Будь покоен, мой друг, в этом он не промахнется. Теперь дело вот в чем. Нынче вечером у них Митинг заседание Брикленской ветви великого Эбенезеровского союзного общества трезвости. Твоя мачеха тоже собиралась, но у нее расходился Ревматизм, и она остается дома. А у меня, Сэмми, вот в этом кармане лежат Два билетика, что были присланы ей". Мистер Уэллер сообщил этот секрет с величайшим Восторгом и принялся подмигивать своему детищу с Такой неутомимой энергией, что Сэму пришло в голову, Уж не приключилось ли с правым глазом достойного Джентльмена какой-нибудь болезни вроде tic doloris. "Ну и что же?" спросил он. "А то, продолжал его родитель, Оглядываясь по сторонам на всякий случай, что мы с Тобой возьмем эти билетики да и махнем прямо туда. Мы заберемся пораньше, сядем и будем ждать. А красноносый-то опоздает, Сэмми, Опоздает, не будь я Уэллер". И проговорив эту тираду, почтенный джентльмен Разразился таким припадком судорожного хохота, Что чуть было не задохся. По крайней мере, всякий, глядя на него в эту Минуту и принимая во внимание его преклонный Возраст, наверное, подумал бы, что он близок к Удушению. "Жизнь свою не видал такого шума! Воскликнул Сэм, принимаясь растирать родительскую Спину с таким похвальным усердием, что оставалось Только удивляться, как она не загорится. Ну с чего ты так закатился, старая туша?" "Тсс, Сэмми, ты только молчи, проговорил старик Таинственным шепотом, озираясь кругом с удвоенной Осторожностью. Два моих благоприятеля, они ездят по Оксфордской Дороге, ребята первый сорт, молодцы на все руки, Взялись употчевать красноносого. И когда он сегодня придет на это самое заседание Трезвости, а он непременно придет, Они доведут его до самой двери впихнут насильно, Коли понадобится. Он будет совсем готов. Одним словом, в том самом виде, в каком он Бывает у нас в Дортинге. А этим много сказано, Сэмми. И ты увидишь тогда, какая у них пойдет перепалка". Тут мистер Уэллер закатился пуще прежнего и опять Едва не задохся. Само собою разумеется, что этот проект изобличения Истинных свойств и художеств красноносого Джентльмена пришелся как нельзя более по сердцу Мистеру Уэллеру младшему. А так как до того часа, на который было Назначено заседание, оставалось уже немного, То отец и сын направили свои стопы прямо в Бриклен, причем Сэм не за--Ежемесячные заседания Брикленской ветви великого Эбенизеровского союзного Общества трезвости происходили в очень приятном и Здоровом помещении, а именно в большой комнате под Самой крышей одного высокого и комфортабельного Дома. Председателем общества состоял некий Антони Гэм, новообращенный праведник, Служивший прежде в пожарной команде, а ныне Фигурирующий в качестве школьного учителя и Вдохновенного проповедника. Секретарем был мистер Иона Медж, Сосуд без корысти и восторженных чувств, Имевший мелочную лавку и отпускавший чай и сахар Своим почтенным сочленам. Обыкновенно на этих заседаниях дело происходило так. Перед открытием митинга дамы чинно рассаживались по Скамьям и пили чай до той поры, Когда находили удобным для себя прекратить это Занятие. В углу на длинном столе, накрытом зеленым Сукном, ставилась большая деревянная касса для Пожертвований. За кассой становился секретарь и одобрял милостивой Улыбкой всякую новую лепту, которая поступала в Кассу из рук великодушных жертвователей. На этот раз дамы уничтожали чай в невероятных Размерах, к великому ужасу мистера Уэллера-старшего, Который, не обращая внимания на предостерегательные Подталкивания своего сына, таращил на них глаза с Самым откровенным изумлением. "Ну, знаешь, Сэмми, не будь я твой отец, Если у всех этих баб не сделается на завтра Водянка, говорил почтенный джентльмен довольно Громким шепотом. Посмотри на эту старуху, что сидит рядом со мной. Ведь она наливается буквально как бочка". "Замолчи, пожалуйста", прошептал Сэм. "Сэмми, продолжал через минуту мистер Уэллер, И в голосе его слышалось неподдельное волнение. Сэмми, если этот секретарь не перестанет Напихиваться гренками, он лопнет через пять минут. Помню мое слово". "Ну и пусть его лопнет. Тебе-то что?" "Нет, Сэмми, проговорил мистер Уэллер Тем же взволнованным тоном. Если это будет продолжаться, я встану и буду Протестовать. Я обязан протестовать как человек и Христианин. Видишь ты вон ту молодую женщину в Третьей скамье? Она выпила девять больших чашек и принялась за Десятую. Ее раздувает на моих глазах". Не подлежит никакому сомнению, Что мистер Уэллер не замедлил бы исполнить свое Человеколюбивое намерение, если бы стук отбираемых Чашек не возвестил как раз вовремя, Что чаепитие кончилось. Вслед за тем на середину комнаты вынесли длинный Стол с зеленой покрышкой, и заседание было открыто. Началось того, что какой-то лысый человек в Коричневых брюках взбежал по ступенькам на кафедру с Опасностью переломать свои тоненькие ножки и Провозгласил с большим чувством: "Леди и джентльмены, осмеливаюсь с вашего позволения Водворить нашего уважаемого брата мистера Антони Гэма на председательское кресло". При этом предложении все дамы замахали белыми Платочками, и расторопный человечек с лысой головой Буквально водворил мистера Гэма на председательское Кресло, схватив его за плечи и усадив на какую-то Допотопную мебель красного дерева, Которая когда-нибудь, вероятно, была креслом. В воздухе снова замелькали белые платочки. Мистер Гэм, довольно полный джентльмен с очень Гладким белым лицом и потными руками, Поднялся на ноги, поклонился на все стороны с Кроткой улыбкой и снова занял свое место, На этот раз уж официальным образом. Лысый человечек в коричневых брюках провозгласил: "Вниманием!" Тогда мистер Гэм поднялся во второй раз И возвестил, что с разрешения его уважаемых братьев И сестер, присутствующих на этом заседании, Господин секретарь прочтет им подробный отчет Комитета о последних результатах деятельности Брик-Лейндской ветви союзного общества трезвости. Это предложение было встречено новой демонстрацией При помощи белых платочков, и председатель сел, Видимо, довольный собой. Когда после этого неудержимый кашель, Который всегда везде нападает на публику в такие Моменты, наконец угомонился, секретарь выступил Вперед, взял в руки бумагу, выразительно чихнул, Высморкался и прочел следующее: "Отчет комитета Брик-Лейндской ветви великого Эбенезеровского союзного общества трезвости. Весь этот месяц наш комитет продолжал трудиться с Прежним успехом на благородном поприще обращения Заблудших овец на путь воздержания трезвости. И ныне вменяем себе в особенную честь и удовольствие Довести до сведения своих многоуважаемых сочленов о Следующих утешительных результатах своей Деятельности. Герберт Ускер, портной, Жена и двое детей, сознается, что в дни своего Процветания имел пагубную привычку пить пиво и эль. Кроме того, в течение двадцати лет по меньшей мере Два раза в неделю пил особую злокачественную смесь, Известную специалистов под вульгарным наименованием Собачьего носа и состоящую, как оказалось по Расследованиям комитета, из теплого портера, Сахарного сиропа, джина и мускатного ореха". В публике громкие стоны и старушечий голос из угла: "Правда, правда, и с джина, и мускатного ореха". "В настоящее время Герберт Ускер сидит без работы и Без гроша денег. Приписывается это обстоятельство Или портеру, Или потере правой руки. Не может сказать наверное, что из двух повлияло Сильнее, но считает весьма вероятным, Что если б он всю свою жизнь довольствовался одной Свежей водой, его пьяный подмастерье не проткнул бы Ему палец ржавой иглой, и его правая рука была Бы цела. В последнее время за неимением денег не пьет ничего, Кроме холодной воды, и никогда не чувствует жажды. Бетси Мартин, вдова, один ребенок и один глаз, Живет поденной работой, стирает белье и моет полы. Когда окривела, не помнит, но знает, Что мать ее была пьяницей, легко допускает, Что именно это и было причиной ее несчастного Недостатка. Считает весьма возможным, что воздерживайся сама она От спиртных напитков, она была бы теперь с обоими Глазами. В прежнее время Бетси Мартин, приходя на работу, Имела обыкновение выговаривать себе, Кроме поденных восемнадцати пенсов, Еще пинту портера и стакан водки в счет платы. Но с тех пор, как сделалась членом Брик-Лейндской Ветви нашего общества, она отказалась от платы Натурой и получает три шиллинга и шесть пенсов Чистыми деньгами". Это последнее интересное известие Было принято с оглушительным энтузиазмом. "Генри Беллер исполнял должность метрдотеля на Публичных обедах, занимался этим делом в течение Многих лет и выпил за это время несметное количество Иностранных вин. Допускает, что уносил домой от каждого обеда бутылку Или две. Не вполне в этом уверен, но зато Уверен, что когда это случалось, он выпивал вино до Самого дна. Страдает упадком духа и неизлечимой Меланхолией. Чувствует постоянный внутренний жар и Неутолимую жажду. Приписывает это излишнему употреблению вина. В настоящее время Генри Беллер без должности и Никогда ни по какому случаю не дотрагивается до Иностранных вин. Томас Бертон, поставщик мяса для кошек лорда-мэра и Шерифов и для многих из членов городской думы. Ходит на деревяшке. Утверждает, что при ходьбе по мостовой деревяшке Обходятся дорого. Прежде покупал их по случаю и аккуратно каждый день Выпивал на ночь по стакану, а иногда и по Два горячего грога. В публике глубокие вздохи. Убедился, что поддержанные деревяшки служат недолго, Скоро раскалываются и часто оказываются гнилыми. Приписывает это обстоятельство действию горячего Грога. Продолжительные рукоплескания. Настоящее время взял себе за правило покупать только Новые деревяшки и не пьет ничего, кроме воды и Слабого чая. Новые деревяшки служат вдвое дольше старых, И Томас Бертон объясняет это явление исключительно Своими умеренными привычками. Торжественные рукоплескания крики: "Да здравствует Комитет!" Когда таким образом отчет был прочитан среди общего Одобрения и восторга, мистера Антони Гем поднялся с Места и предложил собранию усладить себя пением. Имея в виду благотворное влияние этого Высоконравственного и эстетического удовольствия, Брат Морлин заранее положил на музыку сто первого Псалма прекрасные слова известной песни. Слыхал ли кто из вас, друзья, об удалом гребце Вильяме? Если собрание соблаговолит составить хор, Председатель охотно предлагает свои услуги в Качестве запевалы. Дружные рукоплескания. Он пользуется этим случаем, чтобы высказать свое Твердое убеждение, что покойный мистер Диблин, Сокрушаясь об ошибках своей ранней юности, Написал эту песню с нарочитой целью показать Преимущества воздержания. Диблин автор известных песен. Это великая песня, это гимн трезвости. Буря рукоплесканий. Замечательно опрятный костюм интересного юноши, Необыкновенная ловкость, с какою он управляет Веслами. Завидное состояние духа, Дающее ему возможность грести весь день без мыслей и Желания. Все это доказывает с неоспоримой ясностью, Что он был завзятым гидропатом. Врач, лечащий болезнь ваннами, душем или внутренним Употреблением воды. Рукоплескания. О, сколько невинных радостей дает нам воздержание! Взрыв рукоплесканий. И какая высокая награда увенчала добродетель Молодого человека. Молодые джентльмены, присутствующие на этом Собрании, внемлите и поучайтесь. В лодку его теснились толпами юные девы, Прекрасны, как день. Громкие рукоплескания, к которым присоединяются и Дамы. Какой блестящий пример! Юные девы теснятся вокруг молодого лодочника и Влекут его по пути долга и воздержания. Но одни ли только скромные девы чердаков и подвалов Лелеют, утешают и поддерживают этого героя? Нет, на всех пикниках, на веселых гуляниях знатные Дамы, львицы бомонда брали его своим первым Гребцом. Неудержимый взрыв общего восторга. Весь слабый пол до последнего человека виноват, До последней женщины, льнет к юному лодочнику, Как муха к меду, и с презрением отворачивается от Потребителей спиртных напитков. Брикленские братья, те же лодочники, Рукоплескания, смех. Эта комната их челн. Прекрасные слушательницы этой скромной речи, Юные девы, влекущие их по пути долга. А он, мистер Антони Гем, недостойный брат Очаровательных сестер, он их первый гребец, Удалой Вильям. Бурные рукоплескания и слезы. "Сэмми, а, Сэмми, кого это он называет слабым Полом?" спросил шепотом мистер Уэллер-старший. "Женщин, должно быть", отвечал Сэм. "А ведь на этот раз он не соврал, заметил Уэллер. Надо и в самом деле быть из рук Вон слабым полом, чтобы позволять водить себя за нос Таким молодцем". Дальнейшие саркастические замечания неугомонного Джентльмена были прерваны песней, Которую почтенный председатель затянул очень Медленно, в назидание тех из своих слушателей, Кто еще не был знаком со словами. Во время пения лысый человечек в коричневых брюках Куда-то исчез. В конце последнего куплета он вошел в Комнату с многозначительным видом и зашептал что-то На ухо мистеру Гему. "Друзья мои, произнес мистер Гем, Поднимая руку умоляющим жестом, чтобы заставить Замолчать двух трех почтенных леди, которые за Старостью лет отстали от хора и теперь вытягивали Последнюю строфу. Друзья мои, делегат от Доркингской церкви нашего Общества, достойный брат Стиггинс просит позволения Войти. Он ждет внизу". Белые платочки замелькались удвоенной энергией, Ибо мистер Стиггинс пользовался огромной Популярностью среди женского персонала Бриклендских Поборников трезвости. "Я думаю, он может войти, сказал мистер Гем, Оглядываясь на даму с умильной улыбкой. Брат Таджер, передайте брату Стиггинсу, Что мы будем счастливы приветствовать его в этих Стенах". Лысый человечек, оказавшийся братом Таджером, пустился сломя голову исполнять поручение, И вслед за тем на лестнице послышалось шарканье Спотыкающихся ног. "Идет, Сэмми, идет", зашептал мистер Уэллер-старший, Весь краснея от подавленного смеха. "Не говори со мной, то я лопну от хохота, Отвечал Сэм. Он уже у двери. Я слышу, как он стукается головой об косяк". Не успел Сэм договорить, как двери залы Распахнулись, и на пороге показался брат Таджер в Сопровождении достопочтенного мистера Стиггинса. В ту же минуту в комнате поднялся невообразимый Гвалт. Дамы захлопали в ладоши, Мужчины затопали ногами, платочки заколыхались в Воздухе, как стая вспугнутых птиц. Но каково же было разочарование почтенного собрания, Когда на все эти изъявления сердечного восторга брат Стиггинс даже не кивнул головой Он стоял у порога, Глубоко улыбаясь, таращил посоловелые глаза на Копчик стоявшей на столе свечи и раскачивался всем Телом из стороны в сторону так, что казалось, Он вот-вот упадет. "Что с вами, брат Стиггинс? Вы нездоровы?" спросил его шепотом мистер Энтони Гэм. "Вы ошибаетесь, сэр, я совершенно здоров", Отвечал мистер Стиггинс свирепым голосом, Но едва ворочая языком. "Здоров телом и духом. Зарубите это себе на носу". "Извините, сэр, я ошибся", пробормотал мистер Гэм, Отступая на несколько шагов. "Надеюсь, никто в этой комнате не посмеет сказать, Что я не здоров", возгласил мистер Стиггинс с Удвоенной свирепостью. "О нет, конечно, нет", поспешил согласиться мистер Гэм. "Пусть только попробуют, я им покажу". К этому времени в комнате водворилась мертвая Тишина. Собрание, по-видимому, с нетерпением ожидало Возобновления прерванных занятий. "Не соблаговолите ли вы, брат Стиггинс, Обратиться к собранию с маленькой речью?" Предложил мистер Гэм с любезной улыбкой. "Нет, сэр, не желаю, не соблаговолю". Братья и сестры переглянулись широко раскрытыми Глазами, и шепот удивления пробежал по всей комнате. "Если вы хотите знать мое мнение, Сэр", закричал во все горло мистер Стиггинс, Расстегивая свой сюртук и опускаясь ближайшее Кресло. "Если вы хотите знать мое мнение, То я вам скажу, что все вы здесь пьяны, Как последние пьянчужки. Брат Таджер!", завопил почтенный джентльмен, Круто оборачиваясь к лысому человечку. "Вы пьяны, сэр, вот что я вам скажу". С этими словами мистер Стиггинс, воодушевляемый Похвальным намерением поощрить трезвость между Своими достойными сочленами, изгнав из их среды Компрометирующую личность, поднял кулак и влепил Брату Таджеру такой меткий удар в переносицу, Что лысая голова мгновенно исчезла, коричневые брюки Замелькали в воздухе, вслед за тем то и другое Загрохотало вниз по лестнице. Женщины подняли отчаянный визг. Каждая сестра бросилась к своему любимому брату, Стараясь защитить его собственным телом от увесистых Кулаков разъяренного Стиггинса. Такое пылкое самоотвержение со стороны прекрасного Пола едва ли не стоило жизни мистеру Гэму. Несчастный джентльмен был чрезвычайно популярен Между женской половиной собравшегося общества. Целая толпа преданных сестер повисла у него на шее И чуть не задушила его в своих страстных объятиях. Всполошившиеся дамы подняли такой ветер своими Юбками, что почти все свечи погасли, И в воцарившемся полумраке слышались только Неистовые крики да какая-то бестолковая возня. "Ну, Сэми, друг любезный, сходи-ка ты за полицией", Сказал мистер Уэллер-старший, стаскивая с себя Сюртук с хладнокровным видом человека, Который принял свое решение. "Что это ты собираешься делать?" Спросил его Сэм. "Обо мне не беспокойся, Отвечал старый джентльмен. Я хочу свести свои счеты с этим проклятым Стиггинсом". И прежде чем Сэм успел что-либо Предпринять, его храбрый родитель пробился сквозь Толпу к достопочтенному Стиггинсу и атаковал его с Воинственной ловкостью опытного бойца. "Назад, старина!" Закричал Сэм. "Выходи!" Заревел мистер Уэллер и, находя, Вероятно, что предварительные переговоры окончены, Открыл военные действия. Угостив достопочтенного Стиггинса здоровым тумаком в Самую середину его непокрытой маковки, Неустрашимый джентльмен принялся выплясывать вокруг Него какой-то дикий танец с задорным видом Расходившегося петуха, нанося ему удары то в бок, То в живот с такой несокрушимой энергией, Что оставалось только удивляться, откуда она берется У такого толстяка. Убедившись, что увещания ни к чему не поведут, Сэм надвинул покрепче на лоб свою шляпу, Взял под мышку отцовский сюртук, Обхватил почтенного джентльмена за его пространную Талию, потащил без дальнейших церемоний вниз по Лестнице и потом на улицу, не выпуская его из Своих объятий и ни на минуту не останавливаясь, Пока они не дошли до угла. Отсюда они могли прекрасно видеть, как расходились в Разные стороны оскорбленные члены Брик-Лэйнской Ветви Великого Эбенезерского союзного общества Трезвости, и вслед за тем услышали крики уличных Зевак, с триумфом провожавших мистера Стиггинса в Ближайший участок.