Глава 34, Чт. 1

Глава тридцать четвертая посвящена вся сплошь Подробному и достоверному отчету о знаменитой тяжбе Бардоль против Пиквика. "Хотел бы я знать, что было сегодня на завтрак У старшины присяжных", сказал мистер Снодграсс Больше затем, чтобы поддержать разговор в Достопамятное утро четырнадцатого февраля. "Надеюсь, что он хорошо позавтракал", отозвался Перкер. "Отчего?" Спросил мистер Пиквик. "Как отчего? Для нас с вами это очень важно, Очень важно, почтеннейший", отвечал Перкер, Сытый, довольный. Присяжные важная статья для Ответчика. Голодные присяжные бывают сердиты, Почтеннейший, и всегда решают за истца. "Да почему же, ради бога? Понять не могу", проговорил мистер Пиквик, Заметно бледнея. "Уж этого не могу вам доложить", отвечал спокойно Маленький человечек. Должно быть, все дело тут в сбережении времени. Представьте себе, что время подходит к обеду. Присяжные удалились для совещания. Понятно, что старшина вынимает часы и говорит: "Однако, господа, час не ранний, без десяти минут Пять. Я обедаю в пять, господа". "И я, говорят остальные, кроме двух трех человек, Которые обедают в три и потому особенно склонны быть Нетерпеливыми. Старшина улыбается, прячет часы и говорит: "Ну, господа, так как же мы решим, за истца Или за ответчика? Я со своей стороны полагаю, Это только мое личное мнение, заметьте, Которое отнюдь не обязательно для вас. Я полагаю, что справедливость на стороне истца". На это человека два три непременно скажут, Что и они того же мнения, как оно, Разумеется, и будет. А там все потолкуют лотком, И единогласно решение готово. Однако, что же это мы? Без десяти минут девять, сказал маленький человек, Вынимая часы. Пора ехать, почтеннейший. Наше дело громкое. Нарушение обещания жениться. Зала суда всегда бывает полна во время таких Разбирательств. Я бы советовал вам послать за Каретой, почтеннейший, а то мы опоздаем. Мистер Пиквик позвонил, и через пять минут четыре Пиквикиста в сопровождении мистера Перкера катили в Гильдхолле в четырехместной карете, А Сэм Уэллер, мистер Лоутон и синий мешок с Бумагами следовали за ним в кэбе. "Лоутон, сказал Перкер, когда они вошли в судебную Залу, посадите друзей мистера Пиквика в кандидатскую Ложу, а сам мистер Пиквик сядет со мной. Сюда, почтеннейший, сюда". С этими словами маленький человечек взял мистера Пиквика за рукав и подвел его к низенькой скамье, Расположенной впереди адвокатской скамьи и Устроенной для удобства господ атторнеев, Которые с этого места могут свободно шептаться с Адвокатами своих клиентов и давать им необходимые Инструкции по мере того, как выясняется ход дела на Суде. Сидящие на этой скамье остаются невидимы для Большинства зрителей, так как помещаются ниже всех и Притом сидят спиной к публике и лицом к судьям. "Это, должно быть, свидетельская ложа?" Спросил мистер Пиквик, указывая влево на небольшое Возвышение, вроде кафедры с медными перилами по Бокам. "Да, почтеннейший, это свидетельская ложа", Отвечал Перкер, выгружая бумаги из синего мешка, Который Лоутон только что поставил у его ног. "А здесь, верно, присяжные сидят?" Продолжал мистер Пиквик, указывая вправо на две Отгороженные скамьи. "Присяжные, почтеннейший, присяжные", Отвечал Перкер, похлопывая пальцем по крышке своей Табакерки. Мистер Пиквик стоял, озираясь по зале в состоянии Величайшего волнения. В галерее уже собралась порядочная толпа зрителей, А на адвокатских скамьях красовалась многочисленная Коллекция джентльменов в париках, Представлявшая то обширное и приятное разнообразие Носов и бакенбард, которыми так заслуженно славится Британская юриспруденция. Одни из этих джентльменов, те, кто имел с собой Выписки из дела, старались держать их как можно Заметнее и от времени до времени почесывали ими свои Носы, чтобы лучше запечатлеть свою важность в умах Зрителей. Другие, за неимением бумаг, Таскали под мышками толстейшие фолианты с красными Ярлычками в грубых кожаных переплетах того Специфического цвета, который считается неразлучным С юридической профессией и удивительно напоминает Недопеченную корку сладкого пирога. Третьи, не озаботившиеся запастись ни книгами, Ни бумагами, стояли, заложив руки в карманы, И старались придать себе глубокомысленный вид. Четвертые бегали взад и вперед и суетились без Всякого повода, стараясь поразить своей Деятельностью непосвященную чернь. Все стояли или ходили отдельными группами и, К величайшему изумлению мистера Пиквика, Болтали о разных разностях, смеялись, Обсуждали газетные новости с самым равнодушным Видом, и никто не заикался о предстоящем процессе. Но вот на адвокатской скамье показался мистер Функи, И не успел мистер Пиквик ответить на его поклон, Как в залу вошел великий Сноббин в сопровождении Мистера Малларда и огромного красного мешка, За которым почти совершенно исчезала худенькая Фигурка знаменитого юриста. Мистер Маллард поставил мешок перед своим Принципалом и, пожав руку мистеру Перкеру, Вышел. Вслед за тем вошли еще два или три Адвоката, в том числе один толстяк с багровым лицом, Который дружелюбно раскланялся с великим Сноббином, Заметив при этом, что сегодня очень хорошая погода. "Кто этот косощекий джентльмен, что сейчас Здоровался с нашим защитником и говорил про погоду?" Спросил шепотом мистер Пиквик у своего атторнея. "Коллега Бутсфут, отвечал Перкер. Это наш враг. Он ведет дело противной стороны. А вон тот, что позади, его помощник, Мистер Скимпин". Приведенный в ужас таким образчиком человеческой Наглости, мистер Пиквик уже открыл рот, Чтобы спросить, как у коллеги Бутсфутса, Защитника противной стороны, поворачивается язык Говорить коллеге Сноббину, что сегодня хорошая Погода. Но в эту минуту в зале послышалось какое-то Движение. Адвокаты поднялись с мест, И судебный пристав провозгласил: "Молчание!" Мистер Пиквик оглянулся и увидел, что в залу вошел Судья. Судья Старлей, исполнявший должность председателя за Нездоровьем судьи президента, был такой коротенький И толстый, что, казалось, вся его особа состояла из Одного лица и жилета. Он вкатился в залу, как шар на своих маленьких Кривых ножках, с важностью кивнул господам Адвокатам, которые так же важно ответили на его Поклон. И когда, докатившись до своего места, Он спрятал под стол свои ножки и поставил на Стол свою треугольную шляпу, от него только и Осталось, что пара присмишных бегающих глазок да Широкое розовое лицо с торчащей над лбом половинкой Огромного и очень комичного парика. Лишь только судья занял свое место, как судебный Пристав в зале заседаний провозгласил повелительным Тоном: "Молчание, господа!" После чего другой судебный пристав в галерее Повторил сердитым голосом: "Молчание, Господа!" И, наконец, еще три или четыре пристава Прокричали в разных концах: "Молчание, господа!", Но уже тоном негодующего упрека. По окончании этой церемонии какой-то джентльмен в Черном, заседавший пониже судьи, Принялся выкликать имена присяжных. И после довольно продолжительного гвалта оказалось, Что из двенадцати только десять очередных присяжных Были налицо. Тогда коллега Бутс Футс потребовал Замены недостающих присяжных из числа запасных. Джентльмен в черном предложил двоих, Которые оказались один зеленщиком, Другой аптекарем, и были немедленно представлены в Зал суда. "Господа, обратился к ним джентльмен в черном, Вас будут приводить к присяге. Потрудитесь отвечать на ваши имена. Ричард Упвич?" "Здесь", сказал зеленщик. "Томас Грофин?" "Здесь", сказал аптекарь. "Возьмите книгу, господа, говорите: обещаюсь и Клянусь всемогущим Богом-"Прошу извинить, Джентльмены, сказал аптекарь, высокий, Худой, желтолицый человек. Надеюсь, что суд освободит меня от обязанности Присяжного". "На каком основании, Сэр?" спросил судья. "У меня нет помощника, Милорд", отвечал аптекарь. "Это не мое дело, сэр, возразил судья. Вы должны были нанять помощника". "Я не имею средств, милорд". "Вы должны иметь средства", отрезал судья, Покраснев. Судья Старли отличался раздражительным Нравом и не терпел противоречий. "Должен бы, милорд, я и сам это знаю, Но, к сожалению, дела мои далеко не процветают", Проговорил аптекарь. "Приведите его к присяге", Приказал судья повелительным тоном. "Обещаюсь и клянусь всемогущим Богом", Начал джентльмен в черном, но аптекарь снова его Перебил. "Так вы все-таки требуете, Милорд, чтобы я принял присягу?" "Разумеется, сэр", отвечал раздражительный маленький Судья. "Очень хорошо, милорд, проговорил покорно Аптекарь. Только в таком случае я должен вас Предупредить, что прежде чем кончится это заседание, В городе произойдет убийство. Теперь можете приводить меня к присяге, я готов". И прежде чем судья успел что-нибудь ответить, Высокий аптекарь принял присягу. "Я хотел только объяснить, милорд, продолжал он, Спокойно усаживаясь на свое место, что в моей аптеке Остался только мальчишка-рассыльный. Он очень хороший мальчик, но совсем не знаком с Аптечными снадобьями. Он ни за что не отличит английской соли от Синильной кислоты и способен дать опиум вместо Венского питья. Я все сказал, милорд, Теперь я спокоен". С этими словами высокий аптекарь уселся поудобнее и Придал своему лицу самое приятное выражение, Очевидно, приготовившись к худшему. Пока мистер Пиквик с чувством глубочайшего ужаса Смотрел на высокого аптекаря, в публике зашумели, Задвигались, и в зале появилась миссис Бардель. Поддерживаемая под руку своей подругой миссис Клепинс, почтенная вдова подошла, Шатаясь, к противоположному концу той самой скамьи, На которой сидел мистер Пиквик, и опустилась на нее В полном изнеможении. В ту же самую минуту господа Дотсон и Фогг, Сопровождавшие дам, оба они состроили на этот случай Сочувственно-меланхолические лица, подали им один Огромный зонтик, другой пару калош. Вслед за тем показался мастер Бардель в Сопровождении миссис Сандерс, которая вела его за Руку. Увидев свое детище, миссис Бардель вздрогнула И закрыла глаза, но сейчас же пришла в чувство И бросилась целовать малютку с неистовой нежностью, После чего мгновенно впала в состояние истерической Невменяемости и принялась вопрошать, Что с ней и где она. Миссис Клепинс миссис Сандерс вместо всякого ответа Отвернулись и заплакали, а господа Дотсон и Фогг Стали умолять свою клиентку успокоиться и не Волновать себя понапрасну. Коллега Бутс Футс принялся тереть глаза огромным Белым платком и бросил красноречивый взгляд на Господ присяжных. Судья был заметно растроган, и многие из публики Закашлялись, стараясь скрыть свое волнение. "Ловкие ребята Дотсон и Фогг, шепнул Перкер на ухо Мистеру Пиквику. Умеют подпустить эффект, О, пусто им будь! Превосходно обставили свое дело, почтеннейший. Превосходно!" Между тем миссис Бардель начала понемногу приходить В себя, а миссис Клепинс после тщательного осмотра Пуговиц и петелек мастера Барделя поставила его у Материнских колен лицом к судьям в том весьма Правильном расчете, что, занимая такую выгодную Позицию, невинный малютка не мог не пробудить Сострадания и сочувствия в сердцах присяжных и Судей. Надо, впрочем, заметить, что дело не обошлось без Значительного сопротивления и горючих слез со Стороны юного джентльмена, в младенческой душе Которого сложилось ни на чем не основанное Убеждение, будто попасть на глаза судьи было только Необходимой формальной прелюдией перед каким-нибудь Жестоким наказанием. Бедный малютка ждал каждую минуту, что его сейчас Сошлют на всю жизнь в неведомые страны или, По меньшей мере, высекут розгами, и на этом Основании долго ревел и ломался. "Бардль против Пиквика", провозгласил джентльмен в Черном, называя дело, стоявшее на очереди. "Я за истца, милорд", сказал мистер Бутс Фиц. "Кто ваш помощник, коллега Бутс Фиц?" Спросил судья. Мистер Скимпин поклонился в знак Того, что эта честь выпала на его долю. "Я за ответчика, милорд", сказал мистер Сноббин. "Ваш помощник, коллега?" Спросил судья. "Мистер Функе, милорд", Отвечал Сноббин. "Доктор прав Бутс Футс и мистер Скимкин за истца", Возвестил судья, вписывая эти имена в свою карманную Книжку. Доктор прав Сноббин и мистер Мунке за Ответчика. "Прошу извинить, ваше лордство, Не Мунке, а Функе". "А, очень хорошо, сказал судья. Я еще ни разу не имел удовольствия слышать эту Фамилию". Тут мистер Функе поклонился и улыбнулся, И судья поклонился и улыбнулся, после чего мистер Функе, красный до самых бровей, попытался Притвориться незамечающим, что все на него смотрят. Психологический фокус, который никогда еще не Удавался ни одному смертному. "Заседание открыто", сказал судья. Судебные приставы еще раз провозгласили молчание. Мистер Скимпин принялся излагать дело, И когда он его изложил, оказалось, что излагать было Решительно нечего. А если что и было, то мистер Скимпин приберег Это для себя и минуты через три уселся на Место, оставив присяжных в том самом состоянии Неведения насчет сущности процесса, в каком они были И до его речи. После Скимпина поднялся коллега Бутс Футс со всем Достоинством и величием, каких требовала важность Минуты. Перекинувшись несколькими словами с Додсоном И пошептавшись с Фоггом, он натянул на плечи свою Мантию, поправил парик, повернулся к присяжным и Начал. Коллега Бутс Футс начал с того, Что никогда еще за все время его юридической Практики, с того момента, когда он посвятил себя Изучению законов и вступил в ряды благородных Защитников человеческих прав, никогда еще не Приступал он к защите с таким глубоким волнением, С таким твердым сознанием лежащей на нем тяжелой Ответственности. Он изнемог бы под бременем этой Ответственности, если бы его не поддерживало Убеждение, граничащее с положительной Достоверностью, так оно было непоколебимо, Убеждение, что чистое и правое дело, Другими словами, дело его оскорбленной, Безвинно пострадавшей клиентки не может не возбудить Сочувствие в просвещенных умах благородных Двенадцати джентльменов, которых он видит перед Собой на этой скамье. Таков бывает, как известно, обыкновенный приступ Всех адвокатских речей. Он имеет две несомненные выгоды. Во-первых, сразу располагает присяжных в пользу Адвоката, во-вторых, дает им весьма лестное мнение Об их проницательности. Начало речи коллеги Бутс Футса возымело заметный Эффект. Многие присяжные вооружились карманными Книжками и принялись делать пространные отметки. "Вы уже слышали, господа присяжные, От моего ученого собрата, продолжал коллега Бутс Футс, очень хорошо зная, что от его ученого собрата Господа присяжные не слышали ровно ничего, Продолжал коллега Бутс Футс, очень хорошо зная, Что от его ученого собрата господа присяжные не Слышали ровно ничего. Вы уже слышали от моего ученого собрата, В чем заключается сущность настоящего процесса. Дело идет о нарушении обещания жениться, Причем моя клиентка требует вознаграждения в размере Полутора тысяч фунтов стерлингов. Но вы не слыхали от моего ученого собрата, Ибо изложение этой стороны дела не входит в круг Его обязанностей, вы не слыхали и не знаете, В чем заключаются факты и обстоятельства нашего Процесса. Об этих-то фактах и обстоятельствах, Господа присяжные, вы услышите теперь от меня и от Правдивой, безвинно оскорбленной женщины, Которая скоро предстанет перед вами в свидетельской Ложе". Тут коллега Бутс Футс, сделав торжественное Ударение на словах "свидетельской ложе", Звонко шлепнул ладонью по своей конторке и оглянулся На Додсона и Фогга, которые кивнули ему в знак Своего одобрения и, в свою очередь, бросили Негодующий взгляд на ответчика. "Моя клиентка, господа присяжные, Продолжал коллега Бутс Футс мягким меланхолическим Тоном. Моя клиентка вдова. Да, господа присяжные, она вдова. Покойный мистер Бардль, наслаждавшийся в течение Многих лет глубоким уважением и полнейшим доверием Своего монарха в качестве одного из блюстителей Королевских доходов, почти незаметно покинул наш Суетный свет и переселился в горнюю обитель, Где, вероятно, нашел то успокоение и мир душевный, Коих не может дать человеку никакая таможня". При этом патетическом описании кончины мистера Бардля, умершего, к слову сказать, В кабаке от приятельского удара пивной кружкой по Затылку, голос ученого юриста дрогнул, Сорвался, и он продолжал с глубоким волнением.