Глава 35, Чт. 1

Глава тридцать пятая: мистер Пиквик приходит к Заключению, что ему полезно проехать в Бат. "Послушайте, почтеннейший, говорил мистеру Пиквику Маленький Перкер, зашедший навестить его на другой День после процесса. Послушайте, неужели вы так-таки серьезно, Серьезно, понимаете, откинув в сторону всякое Раздражение, решили не платить этих денег?" "Ни полпенни, проговорил с твердостью мистер Пиквик, Ни полпенни". "Да здравствует принцип, как сказал один ростовщик, Отказав наотрез своему должнику возобновить его Вексель", заметил в скобках мистер Уэллер, Убиравший со стола после завтрака. "Сэм, сказал мистер Пиквик, я советовал бы вам Прогуляться на кухню". "Слушаю, Сэр". И мистер Уэллер удалился, следуя этому Деликатному намеку. "Нет, Перкер, нет, произнес торжественно мистер Пиквик. Мои друзья уже пытались переубедить меня, Но безуспешно. Я остаюсь при своем решении. Я ни в чем не изменю своего образа жизни До того дня, когда мои противники получат законную Власть посадить меня в тюрьму. Если у них хватит низости воспользоваться своей Властью, пусть. Когда полиция придет меня арестовать, Я уступлюсь ей спокойно и с веселым духом. Когда они могут меня засадить?" "Указ о вашем аресте, почтеннейший, За неуплату причитающихся с вас издержек и убытков Может выйти не ранее начала будущей сессии. Ровно через два месяца, считая с этого дня, Почтеннейший". "Очень хорошо, сказал мистер Пиквик. А до тех пор, голубчик, прошу вас как друга, Не поминайте мне больше об этом деле. Ну, господа, продолжал великий человек, Поглядывая на своих друзей с добродушной улыбкой и с Таким ярким блеском в глазах, которого не могли ни Скрыть, ни помрачить никакие очи. Ну, господа, теперь весь вопрос в том, куда мы Поедем?" Мистер Топман и мистер Снодграсс были так растроганы Героизмом своего великого наставника, Что не могли выговорить ни слова в ответ. Мистер Винкль находился еще под впечатлением Удручающих воспоминаний о своей плачевной роли во Вчерашнем процессе и был не в силах обсуждать какие Бы то ни было вопросы. "Ну что же, господа, сказал мистер Пиквик, Убедившись, что не дождется ответа. Я вижу, вы хотите предоставить мне выбор места наших Ближайших исследований. Если так, я выбираю Бат. Кажется, еще никто из нас не был в Бате". В Бате не был никто. Предложение мистера Пиквика встретило горячую Поддержку в мистере Перкере и было принято Единогласно. У Перкера были в этом случае свои соображения. Он находил, что мистеру Пиквику полезно немного Проветриться. Развлечения, новые места, новая обстановка, Рассуждал маленький человек, заставят его одуматься И отобьют у него охоту сидеть в тюрьме. Таким образом, было решено ехать в Бат, И мистер Уэллер был немедленно отправлен в погребок "Белого коня" с наказом добыть пять мест на Завтрашний день в семичасовом утреннем дилижансе. Когда Сэм пришел в контору, в дилижансе оставалось Ровно пять свободных мест: два внутри и три снаружи. Мистер Уэллер записался на все пять и, Обменявшись несколькими комплиментами с конторщиком По поводу оловянной полукроны, которую тот подсунул Было ему в числе сдачи, благополучно вернулся в Гостиницу Джорджа и Коршуна. Здесь он весь день до самого вечера усердно Занимался раскладкой, упаковкой господских вещей, Стараясь придать наименьший объем грудам белья и Изощряя свои механические способности на изобретение Разных хитроумных способов заставить держаться Крышки чемоданов, у которых не было ни петель, Ни замков. Утро для путешествия выдалось самое неблагоприятное: Кислое, сырое, туманное. От лошадей проезжавших дилижансов валил такой пар, Что наружных пассажиров совсем было не видно. Разносчики газет казались заплесневелыми от сырости. У продавцов апельсинов, когда они просовывали свои Головы в окна дилижансов, вода сбегала со шляп Целыми ручьями и поливала пассажиров освежающим Душем. Жиды в отчаянии складывали свои фокусные Перочинные ножички о пятидесяти лезвиях. Мальчишки с карманными книжками попрятали их по Карманам. Часовые цепочки и вилки для гренков Продавались в убыток. Карандаши и губки шли задаром. Карета пиквикистов остановилась у конторы Дилижансов. Мистер Пиквик и его спутники Предоставили Сэму Уайллеру выручать их багаж из Загребистых лап семи или восьми носильщиков, Набросившихся на него с жадностью дикарей, А сами, убедившись, что они приехали за целых Двадцать минут до отхода дилижанса, отправились в Пассажирскую комнату, последнее прибежище во Скорбях, к какому только может обратиться Здравомыслящий смертный. Пассажирская комната в погребке "Белого коня", Бесспорно, пренеудобное место. Иначе она и не была бы пассажирской комнатой. Представьте себе слабое подобие гостиной, В которую ворвалась честолюбивая кухонная печь в Виде камина со своими неизбежными спутниками: Непослушной кочергой, упрямой лопаточкой и мятежными Щипцами. Такова пассажирская комната в погребке "Белого коня". Вся она переделана перегородками на Несколько стойл, предназначенных для одиночного Заключения путешественников в видах их удобств, И снабжена стенными часами, простеночным зеркалом и Настоящим живым служителем затрапезного вида. Последняя принадлежность меблировки держится в Особом углу, в маленькой конурке в виде шкафчика, И назначение ее мыть кружки и стаканы. В описываемое утро одно из упомянутых стойл было Занято плотным джентльменом лет сорока пяти, С сердитыми глазами, большой блестящей лысиной от Маковки до лба, густой бахромкой черных волос на Висках и на затылке и длинными черными бакенбардами. Джентльмен был в коричневом фраке, застегнутом до Самого подбородка, а на стуле подле него лежали Плащ, пальто и большой дорожный картуз из тюленьей Кожи. При входе мистера Пиквика он поднял глаза от Своего завтрака с гордым и неприступным видом Человека, исполненного сознанием собственного Достоинства, и бесцеремонно осмотрев во всех Подробностях ученого мужа его спутников, Замурлыкал себе под нос таким вызывающим тоном, Как будто говорил: "Вижу, любезный, Вижу. Вам очень хочется меня подкузьмить. Только напрасно. Не удастся. Не на такого напали". "Человек, сказал джентльмен с бакенбардами. Что прикажете, сэр? откликнулся человек с грязным Лицом и грязным полотенцем через плечо, Выскакивая из своего шкафчика. Еще гренков. Слушаю, сэр. С маслом, услышите? Произнес свирепый джентльмен с бакенбардами. Сию минуту, сэр". Джентльмен с бакенбардами опять замурлыкал и в Ожидании прибытия гренков подошел к камину, Стал спиной к огню, раздвинул фалды своего фрака, Уставился на кончики своих сапогов и погрузился в Размышления. "Интересно знать, в которой из батских гостиниц Останавливается этот дилижанс", Заметил кротко мистер Пиквик, обращаясь к мистеру Винклю. "А, как? Что такое? спросил незнакомец. Я говорил с моим другом, сэр, отвечал мистер Пиквик, Всегда готовый вступить в разговор. Мне хотелось знать, в которой из батских гостиниц Останавливается наш дилижанс. Не знаете ли вы, сэр? Вы едете в Бат? Спросил незнакомец. Да, в Бат, отвечал мистер Пиквик. И те джентльмены тоже? И они тоже. Только не на внутренних местах, сказал незнакомец. Будь я проклят, если все вы четверо едете внутри. Нет, сэр, не все, поспешил успокоить его мистер Пиквик. То-то! Произнес выразительно незнакомец. Я взял два места. Если они вздумают втиснуть шесть человек в эту Дьявольскую коробку, в которой едва помещается Четверо, я беру почтовых и подаю на них в Суд. Я заплатил за свои места, Я не позволю сажать себе на нос. Я так и сказал конторщику, когда брал билет: "Я не позволю сажать людей ко мне на нос". Я знаю, это делается у них сплошь да рядом. Каждый день, только не со мной. Меня еще никто не обижал и не обидит. Кто знает меня, знает, каково со мной шутить. Черт возьми!" При этих словах свирепый джентльмен Неистово позвонил и пригрозил появившемуся слуге Упрятать его к черту на кулички, если гренки через Пять минут не будут на столе. Позвольте вам заметить, почтеннейший, вы волнуетесь Совершенно понапрасну, сказал мистер Пиквик. Мы взяли только два внутренних места. Очень рад это слышать, сказал свирепый джентльмен. Беру назад свои выражения. Прошу меня извинить. Вот моя карточка. Будем знакомы. С величайшим удовольствием, сэр, отвечал мистер Пиквик. Мы с вами попутчики. Я надеюсь, останемся довольны друг другом. Надеюсь, сказал свирепый джентльмен, Даже уверен. Мне нравятся ваши лица. Господа, ваши руки, ваши фамилии. Будем знакомы. За этой милостивой речью последовал Обмен дружеских рукопожатий, после чего свирепый Джентльмен, продолжая изъясняться короткими, Отрывистыми фразами, немедленно оповестил своих Новых друзей, что фамилия его Даулер, Что он едет в Бат ради развлечения, служил прежде В армии, а теперь в отставке и живет на Проценты с капитала. А знаменитая особа, для которой предназначено второе Место в дилижансе, не кто иная, как миссис Даулер, Его законная супруга. Чудесная женщина, сказал мистер Даулер. Я горжусь ею, имею основания. Надеюсь, я скоро буду иметь удовольствие судить Своими глазами, заметил с улыбкой мистер Пиквик. Будете, отвечал Даулер. Вы узнаете друг друга, вы ей понравитесь. Я ухаживал за ней при особенных обстоятельствах. Взял ее штурмом. Я человек горячий. Дело было так. Я увидел ее, полюбил, сделал предложение. Она отказала. Вы любите другого? Пощадите мою стыдливость. Я его знаю. Знаете. Очень хорошо. Если он не уедет отсюда, Я сдеру с него кожу. Господи помилуй! Вырвалось у мистера Пиквика. И вы в самом деле содрали с него кожу? Спросил мистер Винкль, побледнев. Я послал ему записку. Я писал мне очень тяжело, но это мой долг. Так оно и было. Еще бы, подхватил мистер Винкль. Я сказал, слово джентльмена свято. Я дал слово содрать с вас кожу. Дело шло о чести моего мундира. Мне не оставалось выбора. Как офицер армии Ее Величества я обязан был содрать С него кожу. Я жалел о необходимости, Но долг прежде всего. Он внял голосу убеждения. Правила службы не допускали отступления. Он это понял. Он убежал. Я женился. А вот и дилижанс. Вон ее голова. С этими словами мистер Даулер указал на подъехавший Дилижанс. Из открытого окна кареты выглядывало Хорошенькое личико в ярко голубой шляпке, Отыскивая кого-то в толпе, быть может, Самого горячего человека. Мистер Даулер расплатился по счету и выбежал во двор Со своим плащом, пальто и дорожным картузом. Мистер Пиквик и его друзья пошли занимать места. Мистер Топман и мистер Снодграсс уселись на заднем Сидении империала. Мистер Винкль вошел в карету. Мистер Пиквик собирался последовать за ним, как Вдруг Сэм Уэллер подбежал к нему с самым Таинственным видом и зашептал ему что-то на ухо. "Что такое, Сэм, в чем дело?" Спросил мистер Пиквик. "Удивительный пассаж, Сэр", отвечал Сэм. "Какой пассаж?" "Пожалуйте-ка сюда, сэр. Право, мне сдается, что хозяин дилижанса подстроил Нам с вами прегнусную каверзу". "Каким образом, Сэм? Разве наши имена не стоят в списке пассажиров?" "В том-то и штука, сэр, отвечал мистер Уэллер, Что они не только стоят в списке пассажиров, А даже намалеваны на дверце дилижанса. По крайней мере, одно из них". С этими словами Сэм указал на то место кареты, Где обыкновенно красуется фамилия ее владельца. И что же? На этом самом месте огромными золотыми буквами так Четко, что не оставалось никаких сомнений, Было выведено магическое имя "Пиквик". "Ах, боже мой! И в самом деле? воскликнул пораженный мистер Пиквик. Какое удивительное совпадение!" "Да, но это еще не все", сказал Сэм, Снова обращая внимание своего господина на дверцу Дилижанса. "Мало того, что этот негодяй намалевал Пиквика на самом видном месте, он еще всучил сюда И Мозеса. А это уж, по-моему, обида в квадрате, Как говорил один попугай, когда его разлучили с Родиной, а потом еще вдобавок выучили болтать на Английском языке". "Вы правы, Сэм, сказал Пиквик. Это в самом деле очень странно, но если мы Будем здесь стоять и разговаривать, Мы прозеваем дилижанс". "Как? И вы ничего не сделаете этим нахалам?" Воскликнул Сэм, совершенно опешив при виде того Хладнокровия, с каким мистер Пиквик приготовлялся Садиться в карету. "Что же я могу им сделать, Сэм?" Спросил мистер Пиквик. "Неужто вы не позволите мне намять им бока за Такую дерзость?," продолжал мистер Уэллер, Ожидавший, что его, по крайней мере, пошлют Отколотить на месте кучера и кондуктора. "Конечно, нет, отвечал с досадой мистер Пиквик. Ни под каким видом. Садитесь на свое место, Сэм". "Право, я начинаю не на шутку побаиваться, Не приключилось ли чего с моим стариком, Бормотал мистер Уэллер, неохотно отходя прочь. Не может быть, чтоб эта проклятая тяжба вконец Расстроила его ученую голову. Но отнестись так спокойно к такому пассажу плохой Знак, очень плохой знак". Мистер Уэллер серьезно покачал головой и полез на Империал, сокрушаясь о непостижимом равнодушии Своего господина. Он не проронил ни слова до самой Кенсингтонской заставы, а для такого весельчака это Был очень долгий срок, из чего можно заключить, Как горячо принял он к сердцу это обстоятельство. За дорогу не случилось ровно ничего достойного Замечания. Мистер Даулер рассказал кучу анекдотов, И все они свидетельствовали о необычайной свирепости И сверхъестественной отваге этого джентльмена. Рассказывая, он постоянно обращался за Подтверждением к миссис Даулер, И миссис Даулер неизменно дополняла рассказ Каким-нибудь новым замечательным фактом или Подробностью, о которых супруг ее или позабыл, Или, может быть, умолчал из скромности. Ибо с каждым из таких дополнений мистер Даулер Оказывался еще более удивительным человеком, Чем он докладывал о себе сам. Мистер Пиквик и мистер Винкль слушали с неподдельным Восхищением и в промежутках любовались миссис Даулер, которая была и в самом деле премилой и Очень привлекательной особой. Таким образом, анекдоты мистера Даулера, Привлекательность миссис Даулер, добродушие мистера Пиквика и любезность мистера Винкля сделали то, Что внутренние пассажиры совсем не скучали и Остались очень довольны друг другом. Что касается наружных пассажиров, То они проводили время, как обыкновенно проводят его Наружные пассажиры. Они были замечательно разговорчивы и веселы при Начале каждой станции, грустили и клевали носами на Половине пути и снова оживлялись к концу. Был тут молодой джентльмен в гутаперчевом плаще, Который всю дорогу курил сигары. Был другой молодой джентльмен в диковинном пальто, Который не столько курил, сколько жег табак, Потому что после первой же затяжки ему становилось Нехорошо, и он поскорее бросал сигару, Когда думал, что на него не смотрят. Был еще третий молодой джентльмен на переднем Сидении, очень интересовавшийся рогатым скотом, И пожилой джентльмен на заднем сидении, коротко Знакомый с сельским хозяйством. Всю дорогу дилижанс беспрестанно нагонял разных Томов и Джонов в блузах и куртках. Всех этих Томов и Джонов кондуктор очень любезно Предлагал подвезти, и все они, по-видимому, Знали в лицо каждого кучера и каждую лошадь на Всех великобританских дорогах. Потом был очень дешевый обед по полукроне на брата. То есть он был бы дешевый, если бы пассажиры Успели его съесть. Ровно в семь часов вечера мистер Пиквик со своими Спутниками и мистер Даулер с супругой остановились Насупротив заведения Батских минеральных вод и Разошлись по разным номерам гостиницы "Белого Оленя", знаменитого учреждения, Где коридорных можно было бы принять по костюму за Вестминстерских студентов, если бы первые не вели Себя так необыкновенно прилично и тем не нарушали Иллюзию. На другое утро пиквикисты только что успели Позавтракать, когда коридорный подал им карточку Мистера Даулера. Мистер Даулер просил позволения представить им Своего друга, и вслед за карточкой явился сам в Сопровождении этого друга. Друг мистера Даулера был очаровательный юноша лет Пятидесяти с хвостиком, в светло-синем фраке с Ослепительными пуговицами, в черных панталонах Моднейшего фасона и в блестящих сапогах тончайшей Кожи. На шее у него на широкой черной ленточке Висел золотой лорнет, в левой руке была зажата Золотая табакерка, на всех пальцах сверкали золотые Кольца, галстук украшался большой бриллиантовой Булавкой. На нем были золотые часы с золотой Цепочкой и огромными золотыми брелоками. В правой руке красовалась изящная тросточка с Тяжелым золотым набалдашником. Невозможно было представить себе ничего белее тоншей Глажи его белья, чернее, курчавее и маслянистее Его парика. Табак у него был Prince Regent, Духи Bouquet du Roi. Черты его лица раз навсегда сложились в улыбку, А зубы поражали таким безукоризненным порядком, Что даже на самом близком расстоянии трудно было Отличить фальшивые от настоящих. "Мистер Пиквик, сказал Даулер, позвольте вам Представить мой друг Анджело Кир Бантам, Эсквайр, магистр церемониарум. Бантам, мистер Пиквик, будьте знакомы". "Приветствую вас в Бате, сэр. Драгоценное приобретение для нашего города. Милости просим в Бат, сэр. Давненько, мистер Пиквик, не пользовались вы нашими Водами. Давненько, давненько, целые века. Замечательно". Изъясняясь таким образом, мистер Анджело Кир Бантам, Эсквайр и церемониймейстер, взял руку мистера Пиквика и, пока говорил, все время держал ее в Своей, дергая плечами и расшаркиваясь с таким видом, Как будто никак не мог решиться расстаться с этой Драгоценностью. "Вы угадали, сэр, отвечал мистер Пиквик. Я, без сомнения, очень давно не пользовался здешними Водами, ибо, насколько мне известно, Я до сих пор еще ни разу не был В Бате". "Ни разу не были в Бате? Мистер Пиквик, воскликнул изумленный Церемониймейстер, выпуская руку этого джентльмена. Ни разу в Бате. Мистер Пиквик, вы шутник, сэр. Недурно, недурно. Прелестно. Замечательно". "К стыду своему, должен признаться, Что я совсем не шучу, проговорил мистер Пиквик. Я в самом деле еще ни разу не был Здесь до этого дня". "А, понимаю, воскликнул церемониймейстер в Непонятном восторге. Так, так, прекрасно, превосходно. Все лучше и лучше. Понимаю. Вы тот самый джентльмен, О котором мы недавно слышали. Мы знаем вас, мы знаем вас, мистер Пиквик". "Проклятые газеты уже успели разболтать о процессе", Подумал мистер Пиквик. Здесь, очевидно, все уже известно. "Ну да, так, так. Вы джентльмен из Клэпхам-Грина, Продолжал между тем Бантам. Вы лишились употребления ног вследствие простуды, Неосторожно вышли на воздух после бутылки портвейна. Помню, помню. Вы еще схватили острый ревматизм и не Могли разогнуться от боли. Вам прописали батские воды королевские, Сто три градуса. Вы получили их, Не выходя из спальни, в бутылках целую фуру. Выкупались, чихнули и выздоровели в тот же день. Замечательно".