Глава 35, Чт. 2

В этой остроумной догадке было, без сомнения, Много лестного для мистера Пиквика. Ученый муж поблагодарил за комплимент, но, Тем не менее, опроверг догадку с редким Самоотвержением и, воспользовавшись моментом, Когда мистер Бантам наконец замолчал, Представил ему мистера Топмана, мистера Снодграсса и Мистера Винкля. Причем изящный джентльмен мгновенно Преисполнился новым приливом восторга. "Бантам, сказал мистер Даулер, мистер Пиквик и его Друзья незнакомы со здешними порядками. Им надо записаться. Где ваша книга?" "Список избранных посетителей города Баата хранится В зале минеральных вод. Вы можете вписать свои имена сегодня в два часа", Отвечал церемониймейстер. "Не возьметесь ли вы проводить ваших друзей в это Роскошное здание и доставить мне честь видеть их Автографы?" "Конечно, провожу", отвечал Даулер. "Однако мы засиделись. Пора и честь знать. Через час я за вами Зайду. Идем". "У нас сегодня бал", сказал мистер Бантам, Вставая и снова завладев рукой мистера Пиквика. "Балы города Баата это, это моменты, Выхваченные прямо из рая. Очарование, волшебство, музыка, Изящный вкус, красота, мода, этикета, Главное отсутствие лавочников, этого меркантильного Элемента, который, согласитесь, совершенно Несовместим с представлением о рае. Впрочем, этот народ тоже веселится между собой. Каждые две недели у них бывают балы в Гильдхолле. А да-дать им справедливость, они стараются Приобрести некоторый лоск. Стараются. Их балы в своем роде за-ме-ча-тельны. До свидания. До свидания". И не переставая трещать о том, как он польщен, Поражен, восхищен, Анжело Киер Бантам, Эсквайр и церемониймейстер, спустился наконец с Лестницы, сел в изящный кабриолет, дожидавшийся его У подъезда, и уехал. В назначенный час мистер Пиквик и его друзья, Конвоируемые Даулером, явились в зал минеральных вод И вписали свои имена куда следует, Причем Анжело Бантам не преминул рассыпаться в Восторженных излияниях по поводу такого Необыкновенного снисхождения со стороны знаменитых Путешественников. Он обещал снабдить их всеми Билетами для входа на бал. Но так как билеты не были готовы, то мистер Пиквик, вопреки любезным протестациям мистера Бантама, желавшего во что бы то ни стало доставить Их лично, объявил, что к четырем часам пришлет за Ними к нему на дом в Королевский сквер. Покончив с этим делом, наши путешественники Предприняли небольшую прогулку по городу и, Придя к единодушному заключению, Что Парк-стрит сильно смахивает на те Перпендикулярные улицы, по которым мы иногда тщетно Стараемся вскарабкаться во сне, благополучно Вернулись под сень "Белого оленя", откуда немедленно Отрядили Сэма за билетами. Мистер Уэллер достал свою шляпу, надвинул ее не без Грации на левое ухо, запустил руки в жилетные Карманы и зашагал веселыми ногами к Королевскому Скверу, насвистывая по дороге различные популярные Арии той эпохи, прекрасно аранжированные для органа И других благородных духовых инструментов. Остановившись у того дома, куда он держал свой Маршрут, мистер Уэллер перестал свистеть, Взялся за ручку молотка и извлек два резких веселых Удара. В ответ на его стук в дверях мгновенно Появился статный детина с напудренной головой и в Великолепной ливрее. "Послушайте, любезный, здесь живет мистер Бантам?" Спросил сэр, нимало не смущаясь ослепительным Сиянием, разливавшимся от пышной особы напудренного Детины. "А зачем он вам понадобился, Молодой человек?" спросил высокомерным тоном Напудренный детина. "Затем, мой друг, что вот вам карточка. Вы потрудитесь передать ее мистеру Бантаму и Сказать, что мистер Уэллер дожидается ответа. Слышите?" С этими словами Сэм преспокойно вошел в переднюю и Сел. Напудренный детина сердито хлопнул дверью и Величественно нахмурился. Но ни то, ни другое не произвело ни малейшего Эффекта на мистера Уэллера, который тем временем Внимательно рассматривал резную подставку для Зонтиков, обнаруживая несомненными внешними Признаками свое критическое одобрение. Должно быть, прием мистером Бантамом врученной ему Карточки расположил напудренную детину в пользу Мистера Уэллера, потому что, воротившись в переднюю, Он улыбнулся ему весьма дружелюбно и объявил, Что ответ сейчас будет готов. "Ладно, сказал Сэм. Можете передать вашему старику, чтобы он не Торопился, а то еще вспотеет. Мне не к спеху, я пообедал". "Рано же вы обедаете, сэр", заметил напудренный Детина. "Ранний обед лучше располагает к ужину", Отвечал Сэм. "Давно ли изволили прибыть в Бат? Спросил напудренный детина. Я что-то не имел удовольствия слышать о вашем Приезде". "Я, видите ли, еще не успел поразить здешнее Общество, отвечал Сэм. Мы, я и другие светские львы, мои приятели, Приехали сюда только вчера вечером". "Хорошее местечко, сэр, я вам доложу", Продолжал напудренный детина. "Да, кажется", согласился Сэм. "Приятное общество, сэр. Чрезвычайно деликатная прислуга". "Мне это и самому показалось. Премилые ребята, любезные, не надутые, Носов не задирают, даром что разодеты в пух". "Что правда, то правда, сэр, подхватил напудренный Детина, принимая комплимент за чистую монету. Истинная правда. А какого вы мнения, позвольте узнать, Вот об этом занимаетесь?" Прибавил он, доставая из кармана небольшую табакерку С изображением лисьей головы на крышке. "Занимаюсь иногда, но не всегда чихаю", Отвечал Сэм. "Дело оно действительно нелегкое. Согласен, сказал высокий детина. Во всем, видите ли, нужна постепенность. Можно привыкнуть. Лучшее для этого средство молотый Кофей". Я и сам долго нюхал кофе, Пока привык. Советую и вам. Кофе очень напоминает тертый табак. Не так ли? Резкий звонок заставил напудренного детину понизить Его аристократический тон. Торопливо сунув в карман свою табакерку с лисьей Головой, он мгновенно превратился из барина в Смиренного лакея и бросился со всех ног в кабинет Мистера Бантома. Кстати, читатели, не случалось ли вам узнавать Джентльменов, давно разучившихся читать и писать, Но у которых непременно есть в доме особая каморка, Слывущая под громким титулом кабинета? "Вот и ответ, сэр", сказал, снова появляясь Напудренный детина. "Боюсь, не надорвались бы вы от эдакой тяжести". "Не беспокойтесь", отвечал Сэм, засовывая в карман Записку в крохотном конвертике. "У меня натура выносливая. Авось не умру". "Надеюсь, сэр, Мы еще увидимся", продолжал любезно напудренный Детина, выпуская Сэма на улицу. "Вы чрезвычайно обязательны, сэр", Отвечал Сэм. "Пожалуйста, не беспокойтесь, Я выйду и сам. Не надрывайте ваши драгоценные силы, не утруждайте Себя напрасной работой. Вспомните о своих обязанностях к обществу. Поберегите себя хоть ради ваших ближних. Подумайте, что они будут делать без вас". И проговорив этот патетический монолог, Мистер Уэллер учтиво раскланялся со своим новым Знакомцем. "Замечательно оригинальный молодой человек", Пробормотал напудренный детина, глядя вслед мистеру Уэллеру недоумевающим взором, красноречиво Говорившим, что молодой человек пришелся ему не по Зубам. Сэм ничего не сказал. Он только подмигнул воображаемому собеседнику, Покачал головой, улыбнулся, опять подмигнул и, Продолжая улыбаться чему-то, должно быть, Очень забавному, весело пошел своей дорогой. В тот же вечер, без четверти восемь, Минута в минуту, Анджело Кир Бантом, Эсквайр и церемониймейстер, вышел из своего Кабриолета у подъезда заведения минеральных вод в Том же парике, с теми же зубами, с тем Же лорнетом, часами и брелоками, в тех же кольцах, С той же бриллиантовой булавкой и тросточкой. Были, впрочем, в его костюме некоторые изменения. Синий фрак тоном светлее, шелковое белье вместо Батистового, черные в обтяжку панталоны, Черные шелковые чулки, бальные башмаки, Белый жилет и ко всему этому подпущено, Если возможно, чуточку побольше букет Дюро. Разодетый таким образом эсквайр и церемониймейстер, Строго следуя важным обязанностям своего высокого Сана, водворился в приемных залах и приготовился к Приему гостей. В Бате был большой съезд, и гости прибывали толпами. В буфете шестипенсовики за чай лились непрерывным Потоком. В бальных залях, в длинной игорной комнате, В восьмиугольной игорной комнате, На лестницах, в коридорах стоял оглушительный гул Голосов, сливавшийся с шарканьем множества ног. Платья шуршали, перья развевались, Сияли свечи, сверкали бриллианты. Слышалась музыка. Не музыка бального оркестра, Потому что танцы еще не начинались, а музыка шагов Хорошеньких ножек и серебристого веселого смеха, Нежного женского смеха, который так приятно слушать И в Бате, и везде. Блестящие глазки сияли волнением радостного Ожидания. В толпе скользили изящные фигурки. Не успевала скрыться одна, как на ее место Появлялась другая, еще милее, еще очаровательнее. В чайной комнате вокруг карточных столов толпились Самого разнообразного вида уродливые старухи и Полуразвалившиеся старики, обсуждая последние Скандалы и городские сплетни с азартом, Свидетельствовавшим о том глубоком наслаждении, Какое они почерпали в этом занятии. В числе этого хлама были три или четыре мамаши Взрослых дочерей. Мамаши делали вид, что поглощены разговором, Но исподтишка поминутно кидали тревожные взоры на Дочек, в чем не было, впрочем, ни малейшей Надобности, ибо дочки, твердо памятуя материнские Наставления, кокетничали напропалую, Роняли накидки и перчатки, опрокидывали чашки и Делали тысячу маленьких неловкостей. Факты сами по себе пустые и ничтожные, Но которые при известной опытности молодой особы Могут повести к очень важным последствиям. У притолоки по углам стояла и слонялась отдельными Группами золотая молодежь, проявлявшая самые Разнообразные степени пошлого щегольства и Непроходимого тупоумия. Эти франты забавляли здравомыслящих людей своей Глупостью и нахальством и пребывали в счастливом Убеждении, что они служат предметом всеобщего Восторга. Наконец, в задних рядах по стенам сидели шпалерами Незамужние леди в возрасте от тридцати до роковых Сорока лет. Эти расположились здесь, видимо, прочно. Они не танцевали, потому что их никто не приглашал, Не играли в карты, боясь прослыть старыми девами, И благодаря этим двум обстоятельствам находились в Очень выгодном положении, имея возможность Злословить всех без разбора. И они предавались этому занятию с таким увлечением, Что весело было смотреть. Блестящую, пеструю, поразительную картину Представлял этот бал. Богатые наряды, роскошные зеркала, Лоснящиеся полы жиром долей, восковые свечи, Цветы. И на всех пунктах этой оживленной картины мелькала Щегольская, подтянутая, мягко скользящая по паркету, Отвешивающая на все стороны низкие поклоны и сладко Улыбающаяся вездесущая фигура изящного Анджело Кира Бантома, эсквайра и церемониймейстера. "Вот чайная комната, сюда, возьмите чаю. Они наливают горячей бурды на шесть пенсов и зовут Это чаем. Пейте", говорил громким голосом мистер Даулер, подталкивая мистера Пиквика, Который выступал во главе своей компании под руку с Миссис Даулер Мистер Пиквик повернул в чайную комнату. Здесь его увидел Анджело Бантом и, Протискавшись сквозь толпу, приветствовал с Необузданным восторгом. "Дорогой мой сэр, я счастлив, я польщен. Баат никогда не забудет такой чести. Миссис Даулер, поздравляю вас. Ваши перья верх совершенства. Вы украшаете наш бал. За-ме-ча-тель-но! Приехал кто-нибудь из знати?" Спросил Даулер. "Кто-нибудь, помилуйте, Лучшее общество, сливки со всего Баата. Мистер Пиквик, видите вы эту даму в газовом Тюрбане?" "Толстую старуху?" Спросил в невинности души мистер Пиквик. "Тф, мой милейший, у нас в Баате нет ни Толстяков, ни старух. Это вдовствующая леди Снуфануф". "В самом деле?" "Могу вас уверить, Но позвольте, подойдите поближе, мистер Пиквик. Видите вы молодого человека в изящном туалете, Который идет в нашу сторону?" "С длинными волосами и маленьким лбом?" "Да, да, это первый богач в Баате, Молодой лорд Мутон Гент". "Неужели?" "Право, вы сию минуту услышите его голос. Он заговорит со мной. А другой джентльмен, что идет с ним под руку, С черными усами, в красном жилете, высокородный Мистер Крэштоп, его закадычный друг. Здравствуйте, милорд. Хорошо ли веселитесь?" "Пу-у-опадаю от жау-у-ы, Бантам", Отвечал милорд. "Вы правы, милорд. Здесь таки тепленько", сказал церемониймейстер. "Адская жара", подтвердил высокородный мистер Крэштон. Настала короткая пауза, Во время которой молодой лорд Мутон Гент пялил глаза На мистера Пиквика, а мистер Крэштон размышлял, В каком разговоре мог бы всего лучше отличиться его Аристократический друг. Наконец, мистер Крэштон сказал: "Бантам, Видели вы почтовую тележку его лордства?" "Представьте, не видал", отвечал церемониймейстер. "Почтовая тележка. Вот так идея. Бесподобно. За-а-мечательно". "Вы меня поуважаете, Бантам?" Прошамкал милорд. "Я думаю, всякая собака в Банте знает мою почтовую Тележку. Это прелестнейшая, изящнейшая, Грациознейшая стуська, какую только можно себе Представить. Ясный кузов, желтые колеса, пегая лошадь. При-и-нтересный экипаж". "С настоящим ящиком для писем, Заметьте", вставил высокородный мистер Крэштон. "И ско-о-ользким передним сиденьем для кучуга", Прибавил милорд. "Однак я ездил на нем в Бристоль. Два лакея скакали сзади за че-е-етверть уисты. Они в красных ливреях, я в красном фраке. И представьте, наот выбегал на ду-у-орогу Целыми тропами. Приняли нас за почту. Многие киичали, чтобы мы остановились. Спрашивали, нет ли писем. Прелестно, прелестно". И милорд захохотал на всю комнату. Так ему понравился его анекдот. Слушатели, разумеется, хохотали еще громче. Затем, взяв под руку своего прихвостня, лорд Мутон Гент торжественно удалился. "Прекрасный молодой человек", сказал Церемониймейстер, обращаясь к мистеру Пиквику. "Как вы находите?" "Не дурен", отозвался сухо мистер Пиквик. Представив дамам кавалеров и распорядившись танцами, Мистер Анджело Бантам опять подошел к мистеру Пиквику и повел его в игорную залу. Здесь в самый момент их появления вдовствующая леди Снуфануф и две другие дамы довольно древнего и, Несомненно, вистообразного вида суетились вокруг Незанятого ломберного стола. Завидев мистера Пиквика под конвоем изящного Церемониймейстера, все три многозначительно Переглянулись, сразу угадав в незнакомом джентльмене Недостающего им партнера. "Милейший мой Бантам, заговорила сладким голосом Вдовствующая леди Снуфануф, будьте умницей и найдите Добрую душу, которая согласилась бы составить нам Партию". В эту минуту мистер Пиквик случайно Отвернулся, и ее лорство выразительно заморгало и Закивало на него головой, давая понять, что его-то Им и нужно. "Я уверен, миледи, сказал церемониймейстер, Ловя на лету этот намек, что мой друг мистер Пиквик сочтет за особенное счастье. Позвольте вам представить. Мистер Пиквик, Леди Снуфануф, полковница Воксби, Мисс Боло". Мистер Пиквик отвесил по поклону каждой даме и, Видя, что бегство невозможно, взял карту. Сели играть. Мистер Пиквик и мисс Боло против леди Снуфануф и Полковницы Воксби. В начале второй сдачи, в ту минуту, когда мистер Пиквик открыл козыри, в комнату влетели две молодые Девицы и грациозно опустились на стулья по обеим Сторонам полковницы Воксби. "Что тебе, Джен?" Спросила полковница, когда игра была сыграна, Обращаясь к одной из девиц, младшей и очень Хорошенькой. "Я пришла только спросить вас, Мама, можно ли мне танцевать с молодым мистером Кроули?" шепнула ей та. "Ах, боже мой, Джен, но можно ли спрашивать о Подобных вещах? отвечала с негодованием заботливая Мамаша. Сколько раз тебе говорили, Что у его отца всего только восемьсот фунтов Годового дохода, да и те умрут вместе с ним. Мне стыдно за тебя. Ни под каким видом". "Мама, прошептала другая девица, которая была много Старше сестры и нестерпимо жеманилась. Мне представили лорда Мутон Гента. Он пригласил меня на мазурку. Я сказала, что, кажется, еще не танцую Ты у меня всегда умница, сказала полковница Воксби, Похлопывая ее веером по щеке. На тебя можно положиться. Он страшно богат, моя радость. Ступай, танцуй себе с Богом. С этими словами полковница Воксби нежно поцеловала Старшую дочку, бросила укоризненный взгляд на Младшую и принялась разбирать свои карты. Бедный мистер Пиквик! Никогда еще не приходилось ему играть с тремя такими Завзятыми картежницами. Они, как коршуны, следили за каждым его ходом, Чем приводили его в неописуемый трепет. Если он ходил не в ту масть, мисс Болла Принимала оскорбленный вид и кидала на него Молниеносные взоры. Если он медлил, Обдумывая игру, леди Снуфануф откидывалась назад с Улыбкой сожаления и нетерпеливо переглядывалась с Полковницей Воксби, та, в свою очередь, Пожимала плечами, выразительно покашливала, И на лице ее можно было прочесть: "Силы небесные! Неужели он никогда не начнет?" В конце каждой сдачи мисс Болла укоризненно вздыхала И вопрошала несчастного с похоронным лицом, Почему он не ответил ей в бубну, Не провел трефы, задержал пики, Не прорезал дамой червей или на каком основании он Покрыл козырем свою фигуру, просолил туза, Снес от короля и тому подобное. На все эти тяжкие обвинения мистер Пиквик молчал как Убитый, ибо совсем спутался от страха и все Перезабыл. Довершение его бед в комнате не умолкали шум и Движение. Одни входили, другие выходили. Подле стола вертелись посторонние зрители. За спиной у него шел громкий разговор между мистером Анджело Бантом и двумя мисс Матинтерс, Которые страдали в одиночестве, оставшись за штатом, И теперь увивались вокруг церемониймейстера в Надежде заполучить какого-нибудь ледащего кавалера. Тщедушного, невзрачного. Все это окончательно сбивало с толку ученого мужа. К тому же ему, как на грех, страшно не Везло. Он играл все хуже и хуже. И когда в десять минут двенадцатого игра, Наконец, кончилась, мисс Болла поднялась из-за стола В истерическом волнении и, ни с кем не простившись, Отправилась домой в слезах и в портшезе. Разогорченный мистер Пиквик присоединился к своим Друзьям, которые объявили в один голос, Что им давно не случалось проводить такого приятного Вечера. И все четверо вернулись в гостиницу "Белого Оленя", где наш герой, успокоив предварительно свои Взволнованные чувства стаканчиком горячего, Отправился на боковую и захрапел, едва прикоснувшись Головой до подушки.