Москва

Опять весна пьянит и обольщает, Сулит лукаво трепетность свиданий и все ошибки с Легкостью прощает, не веря фальши нежных обещаний. В изломах простыней восторг и мука, Надежды горькое очарованье. И невозможной кажется разлука, и невозможным новое Свиданье. Говорят, этот город не верит слезам. Почему же, всему вопреки, Я поверила синим московским холмам и Теченью усталой реки? Я поверила синим московским холмам и Теченью усталой реки. Я поверила свету неверной зари и лукавству Гостиничных звезд. Я смеялась, шутя, говоря о любви. Я не знала, что это всерьез. Я смеялась, шутя, Говоря о любви. Я не знала, что это всерьез. Без сомненья и слов потеряли покой мы в Мучительно сладком бреду Белокаменной гибельной сказки с тобой. Я, наверно, теперь пропаду. В белокаменной гибельной сказке с тобой я, Наверно, теперь пропаду. Нам грехи отпускает московский туман. Губы сладко искусаны в кровь. Если это банальный служебный роман, Тогда что же такое любовь? Если это банальный служебный роман, Тогда что же такое любовь? Говорят, этот город не верит слезам. Почему же, всему вопреки, Я поверила синим московским холмам и Теченью усталой реки? Я поверила синим московским холмам и Теченью усталой реки.