Дом

Разбито, размото, кусочками белых волос вываленный Кокон. Бежать обратно от пологих топей туда, Где дом, меня уносят ноги. И где-то вдалеке от суеты городских копий, От нечистоты пустоты, бесконечных фобий, От переплетов одиночества наедине с самим собой Прикармливаю голубей весной, пока тепло. Огромный мир мизерных обид, уколы от которых ноет по Ночам, как атропин. Время летит нескончаемо вперед, Напоминая нам о том, что где-то все еще болит У нас. И так будет всегда. Хочется греться у подъезда, ожидать ветра, Бежать обратно, но оглядываться Туда, где дом. Другая глубина, Размытые клякзой картины. Тебя и меня нет и не будет никогда. Лишь квинтэссенция грусти моей, Квинтэссенция грусти моей разливается на Девственность полотна. Я бегу назад, обрывая терракотовую осень. Кровлю срывает ветер, разбиваюсь о зиму. Не молю о том, чтобы любовь обернулась Первоначальной красотой чьей-то бывшей. Мы в невесомости паркуют звездолет далеко от тех Мест, где улыбки рождались, где подыхала печаль, Где аконит и асбест, где не верю Ахматовой. Дом чужой, дом горит огнем ярким. Ожидаю ушедших. Мои признания пустые, мои дни истосковавшиеся белые Кошки. В паутине рутины не оборачиваюсь. И вот выстрел в спину. Другая глубина, Размытые клякзой картины. Тебя и меня нет и не будет никогда. Лишь квинтэссенция грусти моей, Квинтэссенция грусти моей разливается на Девственность полотна. Бежать вон от пологих топей, рисовать что-то после Юпитера внутри своих фобий. Бриллиантовые слезы ударяются о корпус корабля. Нас уносит в космос, нас съедает космос.