Соединяя миры

Ты припали, как дым стелется низко. Играет тот костер, плюется искрами. Густой и плотный, легкие полные. Держись за корни руками голыми. А горы сонные, чуть давит закат. Покоем дышит земля, но яма сыра. И сыплются камни, и тени на темя. Как бы напомнив, что неизбежно остаться прежним. Проникнув сюда раз и навсегда, Покинув скрипучий диван. Тот самый зыбучий капкан. По сути, абракадабра лишь катит сударь. Так что не стоит пудрить кудри. Мы дальше, чем ты думаешь. Пу-пу-пудель погруженный в окружение из кронов и Сопок, а не в загонах из копоти. До высоток небесные тела дразним у костра. Дайте немного дыма для глаз первого чтеца. Стихия тает в углях в еле заметной дымке на Склонах. Мы же по жизни в войнах и склоках Копошась, не замечаем в ближнем Бога. Живем в испуге, в мыслях блуде и постоянно судим. Пока парим, то думаем, что вечны. Внимаем то, что слух ласкает, хрустит и блещет. Прячем лица от сырости, от вони рваной ткани и Подаяния ждем, что нас поправит, Убаюкает и оплоскает. В угоду стаду оставив клейма, как слова уродство и Красота. Взгляд, прикованный к губам, Губы к ладони. Покорный раб смеется в сказках о воле. Жилы натянуты, как струна. Сцепление контролю канифолью. Гуманный яд уже доступнее, чем мои горы, Но взгляды ждущих выклеют дыры в соборах. Соединяя миры своими делами, вновь пьяны и прем по Заданному кругу. Отформатированы, как куклы вуду. С годами тяжелей найти то, что тратил, Когда мечты растают все в той же хмурой хате. Любовь в гормонах тела. И сохнет вера, как овда вела. Земля без влаги. Ты помнишь, братик? Сухие корни на горной плати. Те тропы, что выглядят как тупики. Ты приглядись, они витиеваты. Витиеваты на горном плато. Ты приглядись, они, они витиеваты. Ви-ви-витиеваты.