Без слов E

Что-то не так вокруг, туман дошел до плоскогорья. Не видно берега родного Черноморья. Только копыт и топотом, где ты еще в низине, И звуки лязга стали в этот вечер зимний. И сине-черный клюв описывал петлю. Ворона наблюдала, как опустошили трюм. И из металла и насиженной дубленой кожи пришли в Движение в машине поршни. Вспыхнули факелы, люди подняли стяги. Ворону сдуло. Люди хотят отваги. Они склонили голову, они молятся Богу. Они пришли с его знаменами к городу Глобы. В городе темно, лучины не горят. Мужчины спят, не слышат якоря. Никто не бьет в набат ногой в дверь сапог. Дозор спит под пив, дозор спит, Позор! Берегись, эти берега ненависть окунула в Кровь, не остановить. А вокруг красоты самых дивных снов люди убивают друг Друга без слов. Берегись, эти берега ненависть окунула в кровь, Не остановить. А вокруг красоты самых дивных снов люди убивают друг Друга без слов. Друг или враг, свет или мрак? Каждый мудрец Иван-дурак. Воронам черным туман в головах неискушенным вселяет Страх. Выхода нет, двери со слов черти успели прийти На порог. Голос мой, крик, пока не охрип под Этот бит последний мой стих. Двое годы за плечами, впереди тысяча дорог. Нам в пути и поглядим, кто достоин и кто Дорог. Обещаниями сыты, на зубах скрипит песок. Нам необходимо на камнях построить город, Жить. Люди бежали, пули визжали, Порохом пахло жженым. Машины избы ломали, кричали чьи-то жены. И над всем этим холокостом взвился змеем до небес Чешуйчатый зелено-черный бес. Пламя на крыше, пламя на кожу, пламя на пришлых, Пламя дракона. Неосторожное пламя на кожу, Пламя на крыше. Пепелищем стрясло утро город Глобы. Только пепла сугробы, только пепла. Берегись, эти берега ненависть окунула в кровь, Не остановить. А вокруг красоты самых дивных снов люди убивают друг Друга без слов. Люди любят себе навыдумывать богов, Вешать на знамена, искать себе врагов. Люди любят себе навыдумывать врагов, Вешать на знамена, искать себе.