Семейные итоги, Чт. 1

Семейные итоги. Никогда не приходила Арине Петровне на мысль, Что может наступить минута, когда она будет Представлять собой лишний рот. И вот эта минута подкралась и подкралась именно в Такую пору, когда она в первый раз в жизни Практически убедилась, что нравственные физические Ее силы подорваны. Такие минуты всегда приходят внезапно, Хотя человек, быть может, уже давно надломлен, Но все-таки еще перемагается и стоит. И вдруг откуда-то сбоку наносится последний удар. Подстеречь этот удар, сознать его приближение очень Трудно. Приходится просто безмолвно покориться ему, Ибо это тот самый удар, который недавнего бодрого Человека мгновенно и безапелляционно превращает в Развалину. Тяжело было положение Арины Петровны, Когда она, разорвавши с Иудушкой, Поселилась в Дубровине. Но тогда она, по крайней мере, знала, что Павел Владимирович хоть и косо смотрит на ее вторжение, Но все-таки он человек достаточный, для которого Лишний кусок немного значит. Теперь дело приняло совсем иной оборот. Она стояла во главе такого хозяйства, Где все куски были на счету, а она знала Цену этим кускам, ибо, проведя всю жизнь в деревне В общении с крестьянским людом, вполне усвоила себе Крестьянское представление об ущербе, который Наносит лишний рот хозяйству и без того уже Скудному. Тем не менее, первое время по переселении в Погорелку она еще бодрилась, хлопотливо устраивалась На новом месте и выказывала прежнюю ясность Хозяйственных соображений. Но хозяйство в Погорелке было суетливое, Мелочное, требовало ежеминутного личного присмотра. И хотя сгоряча ей показалось, что достигнуть точного Учета там, где из полушек составляются гроши, А из грошей гривенники, не составляет никакой Мудрости, однако она скоро должна была сознаться, Что это убеждение ошибочное. Мудрости действительно не было, но и не было ни Прежней охоты, ни прежних сил. К тому же дело происходило осенью, В самый разгар хозяйственных итогов. А между тем время стояло ненастное и полагало Невольный предел усердию Арины Петровны. Явились старческие немощи, не позволявшие выходить Из дома. Настали длинные тоскливые осенние вечера, Осуждавшие на фаталистическую праздность. Старуха волновалась и рвалась, но ничего не могла Сделать. С другой стороны, она не могла не заметить, Что и с сиротами делается что-то неладное. Они вдруг заскучали и опустили головы. Какие-то смутные планы будущего волновали их. Планы, в которых представления труде шли вперемешку С представлениями об удовольствиях, конечно, Самого невинного свойства. Тут были и воспоминания об институте, В котором они воспитывались, и вычитанные урывками Мысли о людях труда, и робкая надежда с помощью Институтских связей ухватиться за какую-нибудь нить И при ее пособии войти в светлое царство Человеческой жизни. Над всей этой смутностью, тем не менее, Господствовала одна щемящая, очень определенная Мысль: во что бы то ни стало уйти из Постылой Погорелки! И вот в одно прекрасное утро Аненька и Любенька Объявили бабушке, что долее оставаться в Погорелке Не могут и не хотят, что это ни на Что не похоже, что они в Погорелке никого не Видят, кроме попа, который к тому же постоянно при Свидании с ними почему-то заговаривает о девах, Погасивших свои светильники, и что вообще так Нельзя. Девицы говорили резко, Ибо боялись бабушки и тем больше напускали на себя Храбрости, чем больше ждали с ее стороны гневной Вспышки и отпора. Но, к удивлению, Арина Петровна выслушала их Сетования не только без гнева, Но даже не выказав поползновения к бесплодным Поучениям, на которые так таровата бессильная Старость. Увы, это была уж не та властная Женщина, которая во времена оные с уверенностью Говаривала: "Уеду в Хотьков и внучок с собой Возьму". И не одно старческое бессилие участвовало в Этой перемене, но и понимание чего-то лучшего, Более справедливого. Последние удары судьбы не просто смирили ее, Но еще осветили в ее умственном кругозоре некоторые Уголки, в которые мысль ее, по-видимому, Никогда дотоле не заглядывала. Она поняла, что в человеческом существе кроются Известные стремления, которые могут долго дремать, Но раз проснувшись, уже неотразимо влекут человека Туда, где прорезывается луч жизни, Тот отрадный луч, появление которого так давно Подстерегали глаза среди безнадежной мглы Настоящего. И раз поняв законность подобного стремления, Она уж была бессильна противодействовать ему. Правда, она отговаривала внучек от их намерения, Но слабо, без убеждения. Она беспокоилась насчет ожидающего их будущего, Тем более что сама не имела никаких связей в Так называемом свете, но в то же время чувствовала, Что разлука с девушками есть дело должное, Неизбежное. Что с ними будет? Этот вопрос вставал перед ней назойливо и Ежеминутно. Но ведь ни этим вопросом, Ни даже более страшными не удержишь того, Кто рвется на волю. А девушки только об том И твердили, чтоб вырваться из Погорелки. И действительно, после немногих колебаний отсрочек, Сделанных в угоду бабушке, уехали