Семейные итоги, Чт. 15

Арина Петровна сидит уже за столом, И Евпраксеюшка делает все приготовления к чаю. Старуха задумчива, молчалива и даже как будто Стыдится Петеньки. Иудушка по обычаю подходит к ее ручке, И по обычаю же она машинально крестит его. Потом по обычаю идут вопросы: все ли здоровы, Хорошо ли почивали? На что следуют обычные односложные ответы. Уже накануне вечером она была скучна. С тех пор как Петенька попросил у нее денег И разбудил в ней воспоминания о проклятии, Она вдруг впала в какое-то загадочное беспокойство, И ее неотступно начала преследовать мысль: А что ежели прокляну? Узнавши утром, что в кабинете началось объяснение, Она обратилась к Евпраксеюшке с просьбой: "Поди-ка, сударка, подслушай потихоньку у дверей, Что они там говорят". Но Евпраксеюшка хотя и Подслушала, но была настолько глупа, что ничего не Поняла. "Так, про между себя разговаривают, Не очень кричат", объяснила она, возвратившись. Тогда Арина Петровна не вытерпела и сама отправилась В столовую, куда тем временем и самовар был уже Подан. Но объяснение уж приходило к концу. Слышала она только, что Петенька возвышает голос, А Порфирий Владимирович словно зудит в ответ. Зудит, именно зудит, вертелось у нее в голове. Вот и тогда он так же зудел. И как это я в то время не поняла? Наконец оба, и отец и сын, появились в столовую. Петенька был красен и тяжело дышал. Глаза у него смотрели широко, волосы на голове Растрепались, лоб был усеян мелкими каплями пота. Напротив, Иудушка вошел бледный и злой, Хотел казаться равнодушным, но, несмотря на все Усилия, нижняя губа его дрожала. Насилу мог он выговорить обычное утреннее Приветствие милому другу маменьки. Все заняли свои места вокруг стола. Петенька сел несколько поодаль, отвалился на спинку Стула, положил ногу на ногу и, закуривая папироску, Иронически посматривал на отца. "Вот, маменька, и погодка у нас унялась, Начал Иудушка. Какое вчера смятение было! Ан богу, стоило только захотеть, Вот у нас тишь да гладь, да Божья благодать. Так ли, друг мой?" "Не знаю, не выходил я из дому сегодня". "А мы, кстати, дорогого гостя провожаем, Продолжал Иудушка. Я давеча еще, где-где встал, посмотрел в окно, А на дворе тихо да спокойно, точно вот ангел Божий прилетел и в одну минуту своим крылом все Это возмущение усмирил". Но никто даже не ответил на ласковые Иудушкины Слова. Евпраксеюшка шумно пила с блюдечка чай, Дуя и отфыркиваясь. Арина Петровна смотрела в чашку и молчала. Петенька, раскачиваясь на стуле, продолжал Посматривать на отца с таким иронически вызывающим Видом, точно вот ему больших усилий стоит, Чтоб не прыснуть со смеха. "Теперича ежели Петенька и не шибко поедет, Опять начал Порфирий Владимирович, И тут к вечеру легко до станции железной дороги Поспеет. Лошади у нас свои, не мученные, Часика два в Муравьеве покормят, Мигом домчат, а там фиух, пошла машина Погромыхивать. Ах, Петенька, Петенька, недобрый ты. Остался бы ты здесь с нами, погостил бы, Право. И нам было бы веселее, да и ты Бы смотри, как бы ты здесь в одну неделю Поправился". Но Петенька все продолжает раскачиваться на стуле и Посматривать на отца. "Ты что на меня все смотришь? Закипает наконец Иудушка. Узоры, что ли видишь?" "Смотрю, жду, что еще от вас будет". "Ничего, брат, не высмотришь. Как сказано, так и будет. Я своего слова не изменю". Наступает минута молчания, в продолжение которой Явственно раздается шепот: "Иудушка". Порфирий Владимирович, несомненно, слышал эту Апострофу, даже побледнел, но делает вид, Что восклицание до него не относится. "Ах, детки, детки, говорит он, Жаль вас, и хотелось бы приласкать да приголубить Вас, да видно нечего делать. Не судьба. Сами вы от родителей бежите. Свои у вас завелись друзья, приятели, которые дороже Для вас и отца с матерью. Ну и нечего делать. Подумаешь, подумаешь и покоришься. Люди вы молодые, а молодому, известно, Приятнее с молодым побыть, чем со стариком-ворчуном. Вот и смиряешь себя и не ропщешь, Только и просишь Отца Небесного: твори, Господи, волю свою". "Убийца", вновь шепчет Петенька, Но уже так явственно, что Арина Петровна со страхом Смотрит на него. Перед глазами ее что-то вдруг Пронеслось, словно тень Степки-балбеса. "Ты про кого это говоришь? Спрашивает Иудушка, весь дрожа от волнения. "Так, про одного знакомого". "То-то! Так ты так и говори. Ведь Бог знает, что у тебя на уме. Может быть, ты и с присутствующего кого-нибудь так Частишь". Все смолкают. Стаканы с чаем стоят нетронутыми. Иудушка тоже откидывается на спинку стула и нервно Покачивается. Петенька, видя, что всякая надежда Потеряна, ощущает что-то вроде предсмертной тоски и Под влиянием ее готов идти до крайних пределов. И отец и сын с какой-то неизъяснимой улыбкой смотрят Друг другу в глаза.