Племяннушка, Чт. 5

Анинка воротилась к дяде скучная, Тихая. Впрочем, это не мешало ей чувствовать себя Несколько голодной. Дяденька впопыхах даже курочки с ней не отпустил, И она была очень рада, что стол для чая Был уже накрыт. Разумеется, Порфирий Владимирович не Замедлил вступить в разговор. "Ну что, побывала?" "Побывала". "И на могилке помолилась, Панихидку отслужила?" "Да, и панихидку". "Священник-то, стало быть, дома был?" "Конечно, был. Кто же бы панихиду служил?" "Да, да. И дьячки оба были. Вечную память пропели?" "Пропели". "Да, вечная память, Вечная память покойнице. Вечная, старушка родственная была". Иудушка встал со стула, обратился лицом к образам и Помолился. "Ну а в Погорелке как застала, Благополучно?" "Право не знаю. Кажется, все на своем месте стоит". "То-то кажется, нам всегда кажется. А посмотришь да поглядишь, и тут кривенько и там Гниленько. Вот так-то мы и об чужих состояниях Понятие себе составляем. Кажется, все кажется. А впрочем, хорошенькая у вас усадьба. Преудобно вас покойница маменька устроила, Немало даже из собственных средств на усадьбу Употребила. Ну да ведь сиротам не грех и помочь". Слушая эти похвалы, Анинка не выдержала, Чтобы не поддразнить сердобольного дяденьку. "А вы зачем, дядя, из Погорелки двух коров увели?" Спросила она. "Коров? Каких это коров? Это Чернавку да Приведенку, что ли? Так ведь они, мой друг, маменькины были". "А вы ее законный наследник? Ну что ж, и владейте. Хотите, я вам еще теленочка велю прислать?" "Вот, вот, вот, вот. Ты уж и раскипятилась. А ты дело говори. Как, по-твоему, чьи коровы были?" "А я почем знаю? В Погорелке стояли". "А я знаю. У меня доказательства есть, что коровы маменькины. Собственной ее руки я реестр отыскал. Там именно сказано: мои". "Ну, оставим, не стоит об этом говорить". "Вот лошадь в Погорелке есть, лысенькая такая. Ну, об этой верного сказать не могу. Кажется, будто бы маменькина лошадь. Впрочем, не знаю, а чего не знаю, Об том и говорить не могу". "Оставим это, дядя". "Нет, зачем оставлять? Я, брат, прямик, я всякое дело начистоту вести Люблю. Да чего не поговорить? Своего всякому жалко, и мне жалко, И тебе жалко. Ну и поговорим. А коли говорить будем, так скажу тебе прямо: Мне чужого не надобно, но и своего я не Отдам, потому что хоть вы мне и не чужие, Все-таки...". "И образа даже взяли", опять не воздержалась Анинка. "И образа взял, и все взял, что мне как Законному наследнику принадлежит". "Теперь киот-то весь словно в дырах". "Что ж делать? И перед таким помолись Богу. Ведь не киоту, а молитва твоя нужна. Коли ты искренно приступаешь, так и перед Плохонькими образами молитва твоя дойдет. А коли ты только так, болты, болты, Да по сторонам поглядеть, да книксен сделать, Так и хорошие образа тебя не спасут". Тем не менее Иудушка встал и возблагодарил Бога за То, что у него хорошие образа. "А ежели не нравится старый киот, Новый велю сделать или другие образа на место Вынутых поставь. Прежние маменька покойница наживала Да устраивала, а новые ты уж сама наживи". Порфирий Владимирович даже хихикнул, Так это рассуждение казалось ему резонно и просто. "Скажите, пожалуйста, что же мне теперь делать Предстоит?" спросила Анинка. "А вот погоди, сначала отдохни да понежся, Да поспи, побеседуем да посудим, И так посмотрим, и этак прикинем. Может быть, вдвоем что-нибудь и выдумаем". "Мы совершеннолетние, кажется". "Да-с, совершеннолетние-с. Можете сами и действиями своими, И именем управлять". "Слава богу, хоть это". "Честь имеем поздравить". Порфирий Владимирович встал и полез целоваться. "Ах, дядя, какой вы странный, все целуетесь!" "Отчего же и не поцеловаться? Не чужая ты мне племянушка. Я, мой друг, по-родственному. Я для родных всегда готов. Будь хоть троюродный, хоть четвероюродный, я Всегда". "Вы лучше скажите, что мне делать. В город, что ли, надобно ехать, хлопотать?" "И в город поедем, и похлопочем. Все в свое время сделаем. А прежде отдохни, поживи. Слава богу, не в трактире, а у родного дяди Живешь. И поесть, чайку попить, и вареньицем Полакомиться всего вдоволь есть. А ежели кушанье какое не понравится, Другого спроси. Спрашивай, требуй! Щец не захочется супцу подать вели, Котлеточку, уточки, поросеночка. Евпраксеюшку за бока бери". "А кстати, Евпраксеюшка! Вот я поросеночком-то похвастался, а хорошенько и Сам не знаю, есть ли у нас?" Евпраксеюшка, державшая в это время перед ртом Блюдечко с горячим чаем, утвердительно повела носом Воздух. "Ну вот видишь, и поросеночек есть. Всего, значит, чего душенька захочет, того и проси. Так-то". Иудушка опять потянулся к Анинке и по-родственному Похлопал ее рукой по коленке. Причем, конечно, невзначай слегка позамешкался, Так что сиротка инстинктивно отодвинулась. "Но ведь мне ехать надо", сказала она. "Об том-то я и говорю. Потолкуем да поговорим, а потом и поедем. Благословясь да Богу помолясь, а не так, Как-нибудь прыг да шмыг. Поспешишь людей насмешишь. Спешат-то на пожар, а у нас, слава богу, Не горит. Вот любенькие той на ярмарку спешить надо, Тебе что? Да вот я тебя еще что спрошу: Ты в Погорелке, что ли, жить будешь?" "Нет, в Погорелке мне незачем". "Я тоже хотел тебе сказать: поселись-ка у меня, Будем жить да поживать, еще как заживем-то". Говоря это, Иудушка глядел на Анинку такими Маслеными глазами, что ей сделалось неловко. "Нет, дядя, я не поселюсь у вас. Скучно". "Ах, глупенькая, глупенькая! Что тебе эта скука далась? Скучно да скучно. А чем скучно и сама-то и не скажешь. У кого, мой друг, дело есть да кто собой Управлять умеет, тот никогда скуки не знает. Вот я, например, не вижу, как и время летит. В будни по хозяйству, там посмотришь, Тут поглядишь, туда сходишь, побеседуешь, Посудишь смотришь, аный день прошел. А в праздник в церковь. Так-то и ты поживи с нами, и тебе дело Найдется. А дела нет с Евпраксеюшкой в дурачки Садись или саночки вели заложить. Катай да покатывай! А лето настанет по грибы в лес пойдем, На траве чай станем пить". "Нет, дядя, напрасно вы предлагаете". "Право бы, пожила". "Нет, а вот что: устал я с дороги. Как спать? Нельзя ли мне лечь?" "И баньки можно, И кроватка у меня готова для тебя, и все Как следует. Хочется тебе баньки почивай, Христос с тобой! А все-таки ты об этом подумай. Куда бы лучше, кабы ты с нами в Головлеве Осталась".