В любой момент могу бросить E

Смех продлевает жизнь, а я питаюсь хохотом. Лицедей, пройдоха, но смешным быть вовсе неплохо. Да, я шут гороховый, колпак и пёстрый наряд. Все праздники и ярмарки не обходятся без меня. Моя улыбка - яд, слова питая он течёт к устам. Я лишь до ста считал, а ты смеяться уже подустал. И всё расставить по местам поможет нам не звон монет, А тот факт, что я могу бросить всё в любой момент, А ты — нет. Ты к своей жизни прикован, И твоя свобода на цепи длиной с мои приколы. Ну давай, посмейся, пред тобою пляшет дурачок, Но бубенцы на моём колпаке скорей поймут, о чём я, Чем вы осознаете, насколько этот мир нелеп. Но чтоб найти ответ, вовсе не надо тут рыться на дне Я ухожу со сцены, толпа ржёт, как и ожидал. Никто так и не понял, что король был под маской шута. Глупый король верит в то, что любовь стада Можно привить гневом. Способ хорош, но не то, что мне надо. И под короной — шутовской колпак, И я — самый любимый из детей Вероны. Могу быть похоронен за свои слова Или хоть сейчас восседать на троне. С юности готовили к престолу, единственный принц. Падали ниц сотни лиц, но возрастали амбиции. Бывало, злился, когда с мечом не совладал, Но позже понял: моё оружие — голова. Народу подавай хлеба и зрелищ во все времена. Реки вина и некий дар мне подсказали тогда, Что пока толпа смеётся тому, кто у руля, Дурака валяя, будет проще ей управлять. И я начал менять одёжи — то шута, то короля. Это мой личный спектакль, расписанный по ролям. Давай, смейся, челядь! Мне нужен твой грёбаный смех. Смотри, как весело, я вышел на свет на осле. Тут пироман ослеп, летят налево салюты, направо Я мог бросить в любой момент, но мне люто по нраву, Такова награда, и я сам забываю порой, Приходя в покой, что под маской шута был король. Глупый король верит в то, что любовь стада Можно привить гневом. Способ хорош, но не то, что мне надо. И под короной — шутовской колпак, И я — самый любимый из детей Вероны. Могу быть похоронен за свои слова Или хоть сейчас восседать на троне.