Лесной царь

Пахнуло весенним мартовским ветром. Стройные башни готических соборов Вены, Казалось, еще выше устремились в прохладную Голубизну неба. Узкие кривые улочки старого города как будто стали Прямее, а красавец Дунай плавно катил свои волны. В тот день на площади перед зданием Венской Придворной оперы царила оживленная суета. Подъезжали нарядные экипажи. Праздничный шумный поток людей направлялся к широко Распахнутым дверям театра. Но вот площадь заметно опустела. В огромном зале Венской оперы собрался весь Музыкальный мир города. По давно существовавшей традиции на первой неделе Марта, в среду, здесь устраивали большой Благотворительный концерт. Объявленная программа была весьма пестрой. Музыкальные выступления чередовались с декламацией и Балетными номерами. До начала концерта оставалось несколько минут. За кулисами обычная суета и спешка. По коридору пробегали костюмеры, мелькали белые Пачки балерин, убирались ненужные декорации. Венские театральные знаменитости важно проходили в Отведенные для них комнаты. В артистической Михаэля Фогля, Известного певца Венской придворной оперы, Сегодня кроме него расположились еще двое молодых Людей. Один из них маленького роста, С короткими кудрявыми волосами, в очках, Стоит у окна и нервно постукивает пальцами по Подоконнику. Это композитор Франц Шуберт. Второй его друг, юрист и музыкант Хюттенбренднер. Шуберт очень взволнован. Сегодня впервые его музыка прозвучит перед широкой Публикой. Как давно он ждал этого дня! Как давно мечтал о том, чтобы услышать свои песни С большой сцены! До сих пор композитор сам исполнял их в кругу Друзей, в домашних концертах, на которых собиралось Много любителей музыки. Песня, Она неудержимо влекла Франца с юношеских лет, Когда он впервые стал сочинять. Песне он поверял все свои радости и горести, Любовь и страдания. Но мысль о публичном исполнении давно не давала Шуберту покоя. Его кумир Михаэль Фогль казался недоступным. О, как восхитительно он пел героические арии в Операх Глюка и Бетховена, Как потрясал слушателей своим благородным Мужественным баритоном. Предложить Фоглю петь свои песни Шуберт считал Невозможным, хотя страстно мечтал об этом. На помощь Францу пришли друзья. Они взялись познакомить его со знаменитым певцом. В просторной, ярко освещенной комнате собралось Много молодежи. Здесь были поэты, Музыканты, художники, артисты. Они о чем-то оживленно говорили, спорили. Хозяин дома, близкий друг Шуберта, Часто поглядывал на часы. Все ожидали прихода Фогля. Наконец, вошел высокий представительный мужчина лет Пятидесяти. Фогль прослыл человеком малообщительным, Замкнутым. Важный вид его внушал окружающим некоторый страх, Но спокойное, благородное лицо говорило о большом Уме и душевной доброте, которую он старался от всех Спрятать. Шуберта представили Фоглю. Франц чувствовал крайнюю неловкость, Робко, застенчиво улыбался. Фогль, внимательно посмотрев на юношу, Спросил Вы хотели показать мне что-то. Аккомпанировать будете вы сами? Шуберт поспешно сел за рояль, а Фогель взял первые Попавшиеся ноты и запел. Недурно. Все с напряжением следили за Фоглем. Он послушал еще несколько песен и вскоре ушел, Сказав Шуберту: "Знаете, в вас что-то есть. В ваших песнях много прекрасных мелодий". Прошло некоторое время, и вот сегодня, Наконец, долгожданный концерт. В дверь артистической постучали. "Сейчас ваш выход, господин Фогель". Артист уверенно вышел на сцену, За ним последовали Шуберт и Хюттенбренер. Шуберт очень волнуется и страшится публичных Выступлений, поэтому он будет только переворачивать Страницы. Аккомпанировать Фоглю станет Хюттенбренер. Вот он открывает ноты. На обложке рукописи крупно написано: "Баллада "Лесной царь" на слова Гете". С первых звуков фортепиано все поддались магическому Действию музыки. Перед слушателями предстала тревожная, Обеспокоенная картина. В зал будто ворвался зловеще завывающий ветер, Шум деревьев, топот стремительно скачущего всадника. Бурный поток музыки пронизан упругим, Пульсирующим ритмом. Низкие рокочущие пассажи сгущают мрачные краски. Кто скачет, кто мчится под хладною мглой? Ездок запоздалый, с ним сын молодой. Трепетная мелодия, прерываемая паузами, Как бы передает неспокойную, возбужденную речь Рассказчика. В музыке предчувствие близкой беды, Лихорадочно быстрый темп. Слушатели с волнением ощущают тревогу отца и страх Больного ребенка. Дитя, что ко мне ты так робко прильнул? Родимый, Лесной царь в глаза мне сверкнул. Отец пытается лаской успокоить, Утешить сына, отогнать от него страшные бредовые Видения. Но фантастические лесные образы не отступают. В белеющем над водой тумане ребенку видится Таинственный лесной царь. В легком движении ветра ему слышится вкрадчивый, Обворожительный голос. Дитя, оглянися, младенец, ко мне. Веселого много в моей стороне. В воображении слушателей как бы возникают образы Волшебного царства. Тише звучит фортепиано. Взволнованный ритм стал мягче и призрачнее. Серебристые переливы легких аккордов словно Завораживают волшебной красотой И усыпляют. Прекрасные, как сновидение, дочери лесного царя Плавно водят хоровод, очаровывая и Увлекая. Но нет, это всего лишь красивые фантастические Видения, А кругом жуткая темная ночь раскинула свои крылья. Завывает ветер, ветви деревьев и кустов цепляются за Плащ мчащегося всадника. Отец еще крепче прижимает сына, Стараясь согреть, но спасти его он бессилен. Предчувствие недоброго усиливается с каждым тактом. Кажется, еще быстрее стал темп. Музыка предельно напряжена. Сколько отчаяния и ужаса в предсмертном крике Ребенка! "Родимый, лесной царь нас хочет догнать. Уж вот он! Мне душно, мне тяжко дышать". Наступает роковой конец. Смолкают звуки фортепиано. Последние слова баллады потрясают скорбью и Трагизмом. Фогель пропевает их почти шепотом: "Ездок погоняет, ездок доскакал, В руках его мертвый ребенок лежал". Wer reitet so spät durch Nacht und Wind? Es ist der Vater mit Seinem Kind; er hat den Knaben wohl in dem Arm, er Fasst ihn sicher, er hält ihn Warm. Mein Sohn, was birgst du so bang dein Gesicht? Siehst, Vater, du den Erlkönig Nicht? Den Erlkönig mit Kron' und Schweif? Mein Sohn, es ist ein Nebelstreif. Du liebes Kind, komm, Geh mit mir! Gar schöne Spiele spiel' ich Mit dir; mein' Schwung'ne Blumen Sind all' in dem Strauch, meine Mutter hat Mein' gülden Gewauch. Mein Vater, mein Vater, und hörest du Nicht, was Erlkönig mir leise Verspricht? Sei ruhig, bleibe ruhig, mein Kind; In dürren Blättern säuselt der Wind. Willst, meiner Knabe, du mit mir gehn? Meine Töchter sollen dich warten schön; Meine Töchter führen den nächtlichen Reihn, Sie wiegen und tanzen und singen dich ein, Sie wiegen und tanzen und singen dich ein. Mein Vater, mein Vater, und siehst du Nicht dort Erlkönigs Töchter am Düstern Ort? Mein Sohn, mein Sohn, ich seh' es Genau: es scheinen die alten Weiden so Grau. Ich liebe dich, mich Reizt deine schöne Gestalt; und bist du nicht Willig, so brauch' ich Gewalt. Mein Vater, mein Vater, jetzt fasst er Mich an! Erlkönig hat mir ein Leids Getan! Der Vater grauset's; er reitet Geschwind, er hält in Armen das Wächserne Kind, Er reicht den Hof mit Müh' und Not: In seinen Armen das Kind War tot. Какое-то мгновение Все сидели неподвижно. Потом раздался гром оглушительных аплодисментов. Это был успех, Огромный успех. После концерта венская газета писала: "Эта баллада, исполненная знаменитым певцом Придворной оперы господином Фоглем, Настолько понравилась своей музыкой, Что ее пришлось по общему требованию повторить". В балладе "Лесной царь" соединились творческими Узами два великих современника: Уже известный, увенчанный славой семидесятилетний Гёте и молодой, только вступающий в жизнь Шуберт. Шуберт преклонялся перед поэзией Гёте. Какая сила чувств и мудрость мысли была заключена в Простых и ясных строках его поэзии! Как прекрасен и богат в ней мир человеческой души, Как чудесны картины природы! Шуберт нашел в поэзии Гёте бесконечно близкие ему Искренность и непосредственность высказывания. Стихотворения Гёте не раз вдохновляли композитора. Не раз образы, рожденные фантазией одного гения, Вызывали к жизни новые творения другого. Из шестисот песен, созданных Шубертом, Свыше семидесяти написаны на слова Гёте. "Лесной царь" стал одним из шедевров песенной лирики Шуберта. Поэзия Гёте имеет свою неповторимую музыкальную Окраску, свой музыкальный строй. Он в беспокойном, тревожном ритме стиха, А главное в выразительности и богатстве интонаций Самих слов. Кажется, нужно совсем немного, чтобы музыку поэзии Перевести в поэзию музыки, Но это немногое доступно только великим музыкантам. В музыке Франца Шуберта поэзия Гёте нашла Достойного союзника. Счастливо сложилась судьба этого произведения. Оно сразу стало популярным сначала в Вене, А потом и за пределами Австрии. Баллада принесла известность Шуберту и в России. Песня звучит в исполнении иностранных и русских Певцов. Она популярна и даже в моде. Появляются переложения для скрипки, Оркестра и, наконец, венгерский пианист Ференц Лист Делает переложение транскрипцию для фортепиано. Баллада стала одним из блестящих номеров его Концертных программ. По словам замечательного русского критика Стасова, Лист играл "Лесного царя" так, Как, наверное, никогда его не исполнял еще ни один Певец в мире. Проходили годы. Баллада "Лесной царь" продолжает жить в исполнении Нового поколения музыкантов, потрясая глубочайшим Драматизмом, силой чувства и вдохновением.