Порцелайн

Эй-йоу, эй-йоу. Е, е. Этот крик супа по вину мне перехватит. Я забыл, как меня зовут, бог расплылись. Со сон я сижу один в разумных цепях. Сам себя мыслями сковал, погрузил во мрак. Так много говорят, заменяя слог. Тишина в моей голове дрожит жемчугом. Сон погас, от погасника смирный ненадежен. Шумок глушит внутри бесконечность звезд. Вот только фарфоровый дом на осколке, И можно тянуться до шелковых нитей созвездий. Луч света хрусталь темноты разобьет ненадолго. В ней звук растворится мелодий печально-прелестных. Если можно бы только поверь, я прошу расстояния сто Лет световых за секунду отправился я бы с испугом Галактику страха исследовать хладным рассудком. Искал бы на каждой пригодной планете подсказки, Как жить, утопая в сомнениях. Считал калькулятором судеб, так времени мало. Сжимаю обруч оплетения. Эй-йоу, эй-йоу. Е, е, е. По лицу пробегает дрожь непереводим. Долгий день близок, закат ужасом ночи. Сон за сон я бегу опять по полям к Разум себя продал, сам себя убил. Почерк дней много говорит, заменяем глас тишина. Так меня рога, лучше секунда. Вскоре я вовсе замолчу, чудом испарюсь, Бита все ссылки на меня. Кажется, темы пуст. Вот только фарфоровый дом на осколке, И можно тянуться до шелковых нитей созвездий. Луч света хрусталь темноты разобьет ненадолго. В ней звук растворится мелодий печально-прелестных. Если можно бы только поверь, я прошу расстояния сто Лет световых за секунду отправился я бы с испугом Галактику страха исследовать хладным рассудком. Искал бы на каждой пригодной планете подсказки, Как жить, утопая в сомнениях. Считал калькулятором судеб, так времени мало. Сжимаю обруч оплетения. Если можно бы только поверь, прошу расстояния сто Лет световых за секунду отправился я бы с испугом Галактику страха исследовать хладным рассудком. Искал бы на каждой пригодной планете подсказки, Как жить, утопая в сомнениях. Считал калькулятором судеб, так времени мало. Сжимаю обруч оплетения.