81 E

Исполосованный кратер по шляху визгом, Пустыню оближет причтом как ветер. Из этой колее мы по кругу бежим от него, Пустотой очерняя крестялик сплена. Это корыто поросло уж багровой травой, Объятьями сбрута. На день ВДВ распивая водку Попов, Я затылком слышу жующие зубы. Лениво бегущей тропой, прикрывая свой рот туманом Войны, он честно затёр свои шлеки до дыр. Беги не беги, этот монстр внутри. Как только начинаешь жрать дерьмо, оно становится Блюдом номер один. С пацанами смотрим в окно, где мы черней, Чем синь. И тёмной слизью покроемся, но по Душе разольётся ксенон. Пустотою под ковром из звёзд нас Перемолит телесное зло. Тёмной слизью покроемся, но так у Нас тут заведено. По пустоте ищем путь домой восемь один Километр. Адские десантники неизвестности на корку башки Высыпались без вести, как пришептали себя ему Отнести, прямо в пасть отнести. Дорожным эхом слышу голос девственный, Просит потрогать за ручку дверцы, да отдать всё, Что было внутри. Всё, что было внутри у нас, Выплеть. Шаподанские гонщики до муз костей, Таверный рэп нам как колыбель. Мне как колыбель моя синяя рать пацанов, Что вместе со мною сломает дверь. Синяя рать пацанов, что срывает капот, Выбивает стекло, выпивает ещё, Еле ползёт, но, бля, выпивает ещё. Открылись двери, а там никого. Нам глотки запечатало внезапным шоком. Лежат лишь остатки пустых голов, что очень похожи на Нас, ей богу. В момент уж содрав с рук Всю мою плоть, костяшками пальцев, как зубочистками, По трём колодцам, как на арфе Бог грает зверь И даже не фальшивит. И тёмной слизью покроемся, но по Душе разольётся ксенон. Пустотою под ковром из звёзд нас Перемолит телесное зло. Тёмной слизью покроемся, но так у Нас тут заведено. По пустоте ищем путь домой восемь Один километр. Бесконечными парсыками по ледяной тьме, Напрягнуть грузный, а выстрелил вверх. Да весенним небе вспышкой ожёг, С наших голов роздал карамель. Корешками на плечах раскачистый лоск, Нити фибрина заплелись в косы. А вечерним небе вспышкой ожёг. Знаете что? Я, блядь, зажёг.