Самаритянин E

Пожалуй, клитерок Фортуны я в пути юблю. Бледный, как мурена, злясь, отскалываю до скулы и Пулемётами кассетных лент тата-тата. Биты мои, пацаны, что как кенто уже мертвы. Пожалуй, клитерок Фортуны я в пути юблю. Бледный, как мурена, злясь, отскалываю до скулы и Пулемётами кассетных лент тата-тата. Биты мои, пацаны, что как кенто уже мертвы. Пока небесной волной чернил, там с верхних рейс Сочится дым. С этим сделать ничего, прикинь, он как нуга поверх Наших лиц прилип. Прилип, прилип и, сука, тянет к извилинам свой Маслянистый щупа, облизывая мои грязные мысли, Как чупа-чупс. А я, а я уж горя хапанул, да выпил Из стакана морса, словно волах по биту меня Размазал. Как сплюет поднебесный драматург на Стрыглодитами отчизны, свято качимся из дул. Вокруг помехами москиты крошат на мембранки мне Песни словами Немезиды. Три иконки на панельке всковырнут мое нутро, И я одинокой пулькой вылетаю, как с обрыва в Ноль. Пожалуй, клитерок Фортуны я в пути юблю. Бледный, как мурена, злясь, отскалываю до скулы и Пулемётами кассетных лент тата-тата. Биты мои, пацаны, что как кенто уже мертвы. Пожалуй, клитерок Фортуны я в пути юблю. Бледный, как мурена, злясь, отскалываю до скулы и Пулемётами кассетных лент тата-тата. Биты мои, пацаны, что как кенто уже Нам безобразный Горизонт очертит тоненько хайлайтером гротескные Тарелки, брякал бирюзовым хромом. Мы, как Робинзоны, строем криптокамеры, Мы строем пиктограмм на гаперов пошарим по карманам Не себя. Давай, братишка, не томи ты, поколи меня под гербом Самой сумасшедшей дрянью из моей тупой башки. Рекой польются пауки в запретный лес, Как троян закурив, я ухмыльнусь, Как мертвый, как гриб. Вокруг одно рыгуч, мазерот кентавра крикнул на Подъезде караул, сопляк опять на двух костях. Чудаясь, как пришелец смотрит на блестящий лук, Что за витриной уже стук под этим пресным взглядом. Пожалуй, клитерок Фортуны я в пути юблю. Бледный, как мурена, злясь, отскалываю до скулы и Пулемётами кассетных лент тата-тата. Биты мои, пацаны, что как кенто уже мертвы. Пожалуй, клитерок Фортуны я в пути юблю. Бледный, как мурена, злясь, отскалываю до скулы и Пулемётами кассетных лент тата-тата. Биты мои, пацаны, что как кенто уже мертвы.