Мурашки

Нам хозяин башки уже кэш проел. Мы караме тригонами тянемся вверх. Встать мешает подошв протек, что топчет мерзавец по Мне декады. Под кожей, словно на виселице, Стоим в дубленках своих матерей. Как перед смертью предатель, не видать уж лица на Лице. У меня огонек внутри, всего лишь огонек Внутри. Пилой мотором порубит, Пивом залиты наши щи. Штерн луком, да как прыщ, в сердце жалость, Да все трещит. Я безжалостный косный кит, Да отпусти уже, не томи. Окутаны, как все тут, от музыки, Что гнездой. Мои веки, как прямо кают, наполняя дырем со мной. Барами, барами груз облаков нас закрутит, Как дряблый живот. Да я пустой, святой космонавт, будто бы свечи в Праздничный торт. И когда придет весна, здесь все расстается. Пока ссали по ширенкам, спать заставит. Ведь тут важно даже картина сгинуть, Набраться силы ждать, когда настигнут зимы нас. И когда придет весна, здесь все расстается. Пока ссали по ширенкам, спать заставит нас. Под рубахой видимое-невидимое. Жаль, даже на плаху никогда не выйдем. Проведите перышком, да, по мозолям, Пяточкам. Мы все допьем до донышка, А не в тесноте, а рядышком. Полезем сквозь клетки, ведь нас иные дали влекут. Но твоя кожа пахнет так, что я никуда не Бегу. Холодок по коже, но в пакетчитой рубашке Брошена здесь татунами мурашек. А сверху раскрашен гуашью пломбирной антураж наши Пальмиры. Укутый пальтом кашемировым божу и мы в Кашу мир весь покрошим. Только снаружи варилась бы просто так, сразу Применим мы слишок кроссы к нам. Дашь ты хитрой такой, как скелет, но горит твой Огонек. Под мурашки холодные на спине он говорит: Мы не умрем. Ведь кто-то игрушкой антистрессом Локушку насильно щекочет. Нас пехоть, как снегом укутает, а значит концерт не Окончен. И когда придет весна, здесь все расстается. Пока ссали по ширенкам, спать заставит. Ведь тут важно даже картина сгинуть, Набраться силы ждать, когда настигнут зимы нас. Когда придет весна, здесь все расстается. Пока ссали по ширенкам, спать заставит нас. Под рубахой видимое-невидимое. Жаль, даже на плаху никогда не выйдем.