В. Пелевин E

О! Третьи сутки к ряду ни единой строчки. Не знает он, закончит чем отчет. Или сунуть к черту все, поставить многоточие, Но в таком случае все будет тривиально очень. А впрочем, это его фирменный стиль. Да выпустил новый роман пустым, Без единого слова. Читатели там умудриться найти череду, Да целую тонну самоповторов. Это мистика, паутина для дурака, Где муха съест паука, где людьми управляет слуга. Мистика, паутина для дурака, где муха съест паука, Где людьми управляет слуга. Мистика. Откинулся на спинку стула. Эх, непростая это работа литература. Надо бы размять конечности. Мятые клочки бумаги вокруг стола напоминают цветы на Пути в бесконечность. Настя отыскала в них тапочки. Он так живет уже всю жизнь почти. В мире без денег, в мире, где нет людей Ведь, кроме редактора. По правде то сказать, никто не знал, Как выглядит он и как звать его. Виктор ли? А может, не Виктор, а Харитон? Мало, что ли в этом мире постыдных имен? Но не суть. Ведь даже гениям не от мира Сего иногда тоже хочется скушать тирамису или Мороженое. Накинуть старое пальтишко. На глазах черные очки. Станция Чертаново следующей остановке пока еще Не существует. Что это значит быть писателем? Дар или проклятие, дарующий надежду свет или же мрак Непроглядный, способный отнять ее? Он шел и думал о том, что такое культура И какое место ему определила фортуна в пантеоне Богов русской литературы. Ему казалось, что он вышел в чистый ноль, Как Малевич. Ему казалось, что все есть Бог, Даже его проперженное трико. Он растворился в эфире освобожденных мыслей, Чистых форм энергии слов, магии, Раскрывших свою природу цветов. Он запустил в инфопространство свой хоботок и черпал Идеи. Активная медитация, где он только лишь медиум, Что привносит в мир чистые произведения. Он считал свою функцию скромной, однако необходимой Быть сделанной, совершенно необходимой быть Сделанной. Он не человек, а только транзистор, Через который нечто высшее сообщает по организму Сигналы. Он путался, но, кажется, был близок полному Пониманию. В этот момент он разделился на чистый дух Познания и мешок с костями, который делал свое дело. Шаг, потом другой шаг. В общем, простая система тело есть тело. Он не обращал внимания за ходом движения ног, Ведь его мысли были так далеко. Следующая секунда, и он уже падает в открытый Колодец вниз с головой. Он вышел в ноль, Он вышел в чистый ноль. Пелевин вышел в ноль. Сколько прошло часов, было неясно. Голова болела, вид стал еще более безобразным. Он пришел в себя и полез прочь из колодца. По лицу размазанная сопля на усах пересохла. Светило солнце. Картина еще та. Пиздец. Лезет мужик из канализации кричит: "Вот она, пустота, которую я искал. Вот что я называю искусством. Пусть всем это будет напутствием", кричал он Прохожим. Освобождение, боже мой, Боже мой! Освобождение, боже мой! "Вот она, пустота!" Кричал он прохожим. Сопли Текли из ноздрей. Он кричал: "Твоя очередь, Господи." Кровь таяла голубым салом, как лисица охуенно сало Сосала под ложечкой. Чувство тревожное. На YouTube в топ чарте бомж-сопля ест мороженое и Майки с принтом с перепачканной рожей. Школьники ржут и кубы режут с видоса. Миллионы репостов на лице, как укусы от Экзистенциального оргазма, который бил не напрасно, Как луч омон в колодец. Давно покрылись коростами, но раны на сердце не Зарастут, как Харакири японца. Закрыл ноутбук, рука вскрывает сосуд. Для кого я писал эти годы? Метареализм, принцип дхармы, верона разного рода Меня вдохновляло, когда через рот в пинал. А эти канальи неблагодарные запомнили бомжом Сопливым в Канаде. Generation ваш, вам пизда, дичи паев там и пустота. Пораскинув мозгами, как до дев тень на видео я Осознал виртуален. Я теперь бомж-сопля. Мистика, паутина для дурака, где муха съест паука, Где людьми управляет слуга. Мистика, паутина для дурака, где муха съест паука, Где людьми управляет слуга. Мистика. Откинулся на спинку стула. Эх, непростая это работа литература. Надо бы размять конечности. Мятые клочки бумаги вокруг стола напоминают цветы на Пути в бесконечность.