Поздняя любовь, Чт. 4

И то ведь она. Видно, дело какое спешное. Маменька, маменька, ежели меня спросит, Скажите, что дома нет. Николай уходит. Ах, ты, аристократ! Видно, дело-то не тяга, видно, У ней получше тебе есть. Сейчас ответит. Оставшись один, Дормидонт хватает веник, Торопливо подметает пол у входа. Фелицата Антоновна вводит Лебедеву. Варвара Харитоновна, пышная блондинка, Останавливается у зеркала, поправляет шляпку с Зелеными перьями, расстегивает бархатный салоп. Какими судьбами, матушка, благодетельница? Кого молиться прикажешь? Ах, Душа моя, Фелицата Антоновна. Поскорей. А что поскорей-то? Чаю прикажешь? Ну вот, чай. Ты мне карточки. О, мигом, матушка. Карты всегда при мне. Как солдат с ружьем, так и я с ними. По какой части-то? По амурной что ли? Да, да. Поскорей. Трефового короля класть это все того же, Да? Да, да, все того же, только выколи ему Булавкой глаза. Вот тебе, обидчику! Это кто у тебя? Сынок, матушка. Вы тоже адвокат? Нет, я так. Да где ж ему? Он по домашней части. Ну, ну, ну, что тут толчешься? Оглядываясь на Лебедкину, Дормидонт нехотя уходит. Матушка, Матушка, авантаж. Какой от него авантаж? Другую неделю глаз не кажет. Измучилась, не утерпела, к тебе бросилась. Да придет, придет. Да. Ты погляди хорошенько, займись этим делом, Займись. А вот это какая дама? Вот причем, причем она тут? Вот за нее-то ему глаза и выколоть. Не греши, матушка, не греши. Она в стороне. Видишь? Видишь, он от нее отвернулся. Да верно, видно. Ну гляди сама, коль не веришь. Господи Боже! Ну что ты меня обижаешь? Я тебе не угадывала. Ведь как бывало скажу: жди. Ну так и есть. К вечеру и тут как Тут. Ты и с радостью. Ну, верю. Разложи-ка еще, я было и забыла совсем. Это теперь на даму, на меня. Ага, ага. Дело, что ли какое? Да ты гляди. Вижу, вижу. Дело денежное. Ты смотри хорошенько, платить мне или нет. Пожалуй, что и заплатишь. Да. По видимости так выходит. Ах, не хочется платить. Время-то к зиме. Какие у меня зимой расходы, сама знаешь. Оперы, вечера, новости из-за границы получат скоро. Одни перчатки рзаря. Ну что уж говорить-то, господи. Ах, не хочется платить. К зиме люди добрые занимают, а ты плати. Очень весело платить. Мне самой деньги нужны. Вон шляпка. Что в ней особенного? А с меня за нее взяли, что и не Выговоришь. Хороша? Да хорошему-то все хорошо. А на волка хоть и лучше надень, А все волк будет. Да ты должна, что ли? Разумеется, должна. Когда я не должна была. Да кому? Купцу-то родному. Я у дяди его занимала, а ему по наследству Досталось. Так тот был человек учтивый, Подождал бы, а этот мужик серый. Льготы не дает. Срок вышел. Так я заезжала к нему сегодня утром, Чтоб переписать документ. Вы, говорит мне, сударыня, ничего не должны. Я ваше заемное письмо передал стряпчему Маргаритову. С ним и извольте считаться. Видимое дело, что взыскать хочет. Маргаритову? Ну да. Так это он у меня живет? Вот В этих комнатах. Да ушел, матушка, ушел. Лебедкина подсаживается к Фелицате Антоновне. Каков он. Если вот Не уступит Ни зерна макового. Чтоб к нему на сделочку пойти. Ведь не свои деньги. Взял бы с меня половину, а я б ему За это тыщу рублей дала. И за ключ-то не даст. Честность уж некстати его одолела. А велика ли половина-то? Шесть тыщ. Ишь ты! Ведь, кажется, кабы руки подошли, украл бы для тебя Документы. Укради, укради, голубушка. Смерть, не хочется платить. Да, укради лучше у него. Он за сим замок... Да еще дочка у него барышня. Тонкая, Но при всем том, кажется, с Николаем омутует. Ты говори прямо. Любовница она его, что ли? Нет, Машка, нет, что ты? Девушка она скромная, а что влюблена как кошка, Так это уж правда. И то хорошо. Мне отличная мысль сейчас в голову пришла. Может, мое дело и поправится. Он дома? Не велел было сказывать-то. Занят. Да никакие занятия, прогулял всю ночь, Отдыхает. Так не нуждается ли в деньгах? Я бы с удовольствием. Нельзя ли мне его видеть? А что мне для тебя нельзя-то, господи? Все можно. Фелицата Антоновна взбирается на лавку и стучит в Стену. Николя, Поди сюда. Толкуйте, а я мешать не буду. Чему обязан счастью? Уж скажись лучше блаженством. Что прикажете? Ничего не прикажу. Хотите кататься? Что такое? Не понимаю. Очень просто. Я хочу прокатиться и приглашаю вас с собой. И вы не нашли никого, кроме меня? Кажется, у вас в провожатых недостатка нет. Положим, что это мой каприз. А вот нынче у вас каприз приласкать человека. Завтра каприз оттолкнуть, чуть не прогнать его. Как хотите, уважаю себя и желаю себе спокойствия. При всей-Выговаривайте, я позволяю. При всей любви к вам стараюсь быть подальше от Ваших капризов. Вы не знаете женщин. Их капризами надо уметь пользоваться. Женщина из каприза способна на многое. Я не Дон Жуан. И все Дон Жуаны. Иногда нравятся мечтатели, идеалисты. Говорят, в Стрельне зимний сад хорош. Да, говорят. Вот бы съездить. Вот вы и поезжайте. Стрельня все-таки трактир, одной ехать неприлично. А вдвоем с молодым мужчиной? Тоже неприлично. Но я из двух зол всегда выбираю то, Которое приятнее. Посидеть под пальмой и пообедать можно. Ну, Чего вы боитесь? Я вас не задержу. Я вас обратно домой привезу, и я заеду оттуда К вам чай пить. Ну, Будьте полюбезнее. Пожалуй. Ах, Милый друг мой, как иногда бывает скучно жить на Свете. Вам-то еще можно жить, а вот мне... Как? Разве И вы тоже несчастны? Ах, Бедненький, а бежить от женщины. Да кто же так может утешить, как женщина? Дайте мне вашу руку. Отчего же вы плачете? Милый друг мой, Как тяжело бывает жить без опоры, Без руководителя. Вы не знаете, я так несчастна. Видно, мне придется утешать вас, а не вам меня. Нет, нет, нет, это не я. На одну минуту. Я сейчас опять развеселюсь. Прощайте! Лебедкина прихорашивается перед зеркалом. Николай уходит к себе переодеваться. Я твоего сына беру с собой. Да возьмите. Благо вам удовольствие. А чего он дома-то невдомах? Мы в парк едем. И разгуляйтесь. Неужто ж на месте сидеть? Еще мысли в голову полезут. А что за охота думать-то? Нам не книги сочинять. А дума то вред бывает. Ну, едемте. Я готова. Я готова, готова, готова. Николай спускается по лестнице, на ходу надевая Пальто. Заметив входящую Людмилу, Он на мгновение задерживается, но затем решительно Выходит. Мой дорогой, прощай, душа моя, Иди, мы вернемся к тебе чай пить. Милости прошу. Ну, поживей, поживей, мой милый кавалер. Я снова готова, Готова. Вот это. Отец говорит, что богатые люди В наше захолустье за добром не ездят. Что-то у меня неспокойно сердце. Мне кажется, что это посещение не к добру. Людмила смотрит в окно. С антресоли спускается Дормидонт. Вот случай-то. Вот когда должно быть в самый раз. Людмила Герасимовна. Что? Не прикажете ли что папеньке сказать? Я иду. Он велел мне в Окружной суд приходить. Нет, ничего. Людмила Герасимовна. Что? Ну вы видите, Брат, да точно барон какой в коляске развалился. Вот ты готового человека мне Зачем скрываться? Ууух ты! Покатили. Зачем скрываться? От добрых людей, но и от кредиторов. Ведь его же, Людмила Герасимовна, его же на цугунде. Что? Что? Завтра в геенну опустит. Как? В какую яму? К Воскресенским воротам. За долги. Беспременно ему сидеть и очень долго сидеть. Я уж самый исполнительный лист видел. И кормовые представлены. Конечно, только маменьке не сказывай. Чего ее беспокоить? Да поделом ему, поделом. Конечно, по родству жаль. Мы с вами, Людмила Герасимовна, навещать его станем. Все-таки брат. Калачиков ему будем приносить. Это так, Людмила Герасимовна? Теряя сознание, Людмила опускается на пол. Маменька! Маменька Людмила Герасимовна умирает. Мой дорогой, прощай, душа моя. Жди, мы вернемся к тебе чай пить. Милости прошу. Поживей, поживей, мой милый кавалер. Я снова готов, готов. Вот это... Отец говорит, что богатые люди В наше Захалустье за добром не ездят. Что-то у меня неспокойно сердце. Мне кажется, что это посещение не к добру. Людмила смотрит в окно. С антресолей спускается Дормидонт. Вот случай-то. Вот когда должно быть в самый раз. Людмила Герасимовна. Что? Не прикажете ли что папеньке сказать? Я иду. Он велел мне в Окружной суд приходить. Нет, ничего. Людмила Герасимовна. Что? Ну вы видите, Брат-то точно барон какой в коляске развалился. Вот где допыту человеку нет. Ему скрываться. Зачем скрываться? Ууух ты! Покатили. Зачем скрываться? От добрых людей, но и от кредиторов. Ведь его же, Людмила Герасимовна, его же на цугунде. Что? Что? Завтра в геенну опустит. Как? В какую яму? К Воскресенским воротам. За долги. Беспременно ему сидеть и очень долго сидеть. Я уж самый исполнительный лист видел. И кормовые представлены. Конечно, только маменьке не сказывай. Чего ее беспокоить? Да поделом ему, поделом. Конечно, по родству жаль. Мы с вами, Людмила Герасимовна, навещать его станем. Все-таки брат. Калачиков ему будем приносить. Это так, Людмила Герасимовна? Теряя сознание, Людмила опускается на пол. Маменька! Маменька Людмила Герасимовна умирает.